vlad1_74

Categories:

АгломерАд. Мотыга св. Франциска. ч 3.1

«Каждый должен мотыжить, как святой Франциск, свой участок, бум-бум, ежедневно, и тогда успех будет обеспечен». - Владимир Владимирович Путин.

Кому будут давать новую государственную награду «Орден Святого Франциска» I-ст. с мотыгами?

«Мотыжить. Мотыжить. И ещё раз мотыжить…» - В. В. Типун.

Выполняю просьбу моего товарища, и с удовольствием представляю вам его новую книгу «АгломерАд», написанную, как мне думается в современном стиле и тем не менее не лишена постановки экзистенциональных вопросов и проблем, чего, как правило, так не хватает у современных авторов. Для комментариев и пожеланий настоятельно вам советую пройти по ссылки на его интернет-площадки.

Продолжение. Начало здесь.


Вместо 85 регионов - 20 агломераций.

На уровне правительства и администрация президента, разработан план по административной перестройки России.

«Развивать малые города бесперспективно. Надо идти другим путем: создать общие условия для ускоренной миграции населения из монопрофильных городов в большие и таким образом обеспечить перевод процесса урбанизации на качественно иную основу.

Сейчас 90% городов России – малые города с населением до 100 000 человек, половина из которых монопрофильные: их производство адаптировано к одному сегменту рынка. Из-за этого в стране кризис городского расселения: население большей части моногородов законсервировано, возможности для восстановления его потенциала нет. Число жителей не растет, институты социализации городского типа (школы, институты, театры, музеи) почти отсутствуют».

«Менять карту страны – нужная, но непростая задача, делать все нужно крайне аккуратно, любой передел приведет к борьбе за инвестиционные ресурсы», – Пресс-секретарь президента Наталья Тимакова.

(Из документа по переделу карты России).

Она блестела на него своими красивыми, наглыми глазами. Сверкала на него белоснежной улыбкой крупных зубов. Искрилась азартом и озорством всего её молодого, и как прекрасно ощущал под своими пальцами Димка, упругого тела. И она демонстрировала. Она поджигала…

Сквозь залитое дождём окно бомбера блестит яркая вспышка рекламы. «Зажги свою плоть!» - размытая надпись высвечивается на стекле. Очередная капля влаги, ударившись верхнюю часть окна, бежит вниз, собирает повстречавшихся на пути подружек и оформляет этот поток в красивую форму. Стройный изгиб длинной, девичьей ноги, вычерчивается на стекле.

… Она заливисто смеялась, сидя на начищенном до глянца паркете. Её смех отражался в отмытой до блеска кухне, врывался в надраенный коридор, и разливался по всем девяноста квадратных метрах его квартиры. Девяноста, за минусом тех метров, которые остались за закрытыми дверями, ведущими в комнату сестры, и на его балкон. Всё и везде было убрано с величайшей скрупулёзностью. Ведь та, которая всё это сделала, была одной из лучших клининг-менеджером в огромной клининговой корпорации Чубайска. И этого ценного работника, обладательницу длинных, стройных ног; поджарого, 190 сантиметрового  гибкого тела, маленьких и упругих грудок, копны чёрных, уложенных в гриву волос и задорного с бесовщинкой характера, звали Га Ранга.

И цвет волос, это было не единственное чёрное в её теле…

Капли текут. Обтекают. В них отражаются встречные машины и их яркие огни. Ручеёк влаги меняет рисунок. Теперь стекло демонстрирует поднятые вверх, слегка согнутые в коленях, изящные ножки.

«Раздвинь границы», – мелькает рекламная надпись за бортом авто.

… Тростник… или, скорее всего Тростинка, как выяснил Димка перевод её имени у менеджера клининговой конторы, сидела, упёршись спиной о стену, и длинным пальцем руки, поедала мороженое с хрустальной вазы. Абсолютно чёрная, матовая кожа этой восемнадцатилетней девчонки, ярко контрастировала с белоснежным лакомством. Стройное и сильное, полное животной энергией и природной силы, упругое тело Ранги контрастировало здесь буквально со всем. Тростинка смеялась, выгибала спину и запрокидывала назад по-западному вычурно накрашенную, и по-восточному красивую, голову на тонкой шее. Она игриво, откровенно с вызовом смотрела сверху вниз на полулежащего Диму своими ярко-голубыми глазами, и нарочито не обращала внимания на сбившуюся выше бёдер, короткую юбку и распахнувшуюся блузу. Форменная одежда клирингового персонала, теперь плохо прикрывала формы самого персонала. Персонал достал пальчиком мороженое, отправил его в карминовые уста и оставил пальчик между губ. Этот чёрный бесёнок оттолкнул сильной ногой Димкину руку, пытавшуюся погладить её. А затем, ловко ткнул точно в лоб большим пальцем ноги, пытавшегося приподняться парня. И в этих выверенных движениях, в этих повадках дикой кошки, отчётливо были видны какие-то особые навыки.

Димка чувствовал, Ранга была больше, чем казалось.

Стекло бомбера ловит на себе проекцию лазерного луча и на его поверхности появляется огромная чёрная кошка. Она мягко опускается на капот дорогого авто. Резко срывается, оставляя на лаковой стали глубокие царапины. «Твой образ жизни», - появляется надпись перед тем, как её взрывают стремительные движения зверя. Пантера прыгает по машинам, пугает прохожих на улице, отражается в витринах бутиков. Капли и потёки на стекле бомбера приобретают мешанину розового и чёрного. Зверь распластывается в красивом прыжке и опускается на открытый флакон женских духов. Флакон в форме сидячей пантеры, затягивает в себя кошку, словно джина волшебная лампа. Следующий кадр, и тонкая женская рука грациозно касается флакона и забирает его со стола. «Black panther» -ещё несколько мгновений хранит стекло. 

… Белая рука легла на чёрное бедро. Девчёнка подбила одной ногой Димку, а второй опрокинула его на паркет. Ранга совершенно не используя рук, удерживала парня на полу некоторое время. Димка видел, как напрягается оголившийся торс девушки и как отчётливо на нём проступили «кубики» релефа. Димыс возжёгся. Он схватил рукой щиколотку Ранги, и на этот раз, она позволила ему это. Преодолевая сопротивление, парень подтянул её к себе.

Ранга нередкий гость в его квартире. Ранга в жизни Димы, это совмещение полезного с приятным. Димка любит Рангу. А Ранга любит Димкина улыбку, ухаживания, ласки…

Ранга любит оставаться у него после работы. 

«Заведи себе суку…» - требование голографического мачо пролетают за окном бомбера, оставшись позади вместе с агрессивно рекламируемой новой машиной с восточным названием её марки. Бомбер останавливается на светофоре и дождь, почувствовав временное пленение авто, с новой силой ударяет по стеклу. Потоки, струящиеся по нему, становятся интенсивнее. Формы меняются, сплетаются, борются… Рядом останавливается ещё одна машина, и свет её фар вносит в феерию форм, ещё и световое шоу. Вверх вздымаются объёмные от подсветки, два холма, на остреньких верхушках которых, набухли по две тяжёлых капли.

… Она смеётся ещё заливистее. Она ещё очень мало знает русский язык, но прекрасно владеет языком своего чернокожего тела. Она ещё не все слова умеет правильно выговаривать… но тот язык, который говорит с ней сейчас, она понимает прекрасно. Понимает и отвечает, хоть и отталкивает, борется с его преподавателем.

Язык Димки скользил по сладкой от опрокинутого мороженного, шее и груди Ранги. Пантера ответно повизгивала от щекотки и ещё больше вываливала сладкую, липкую и холодную массу на своё разоблачённое тело. Дима не знал, с какими фруктами было это мороженное. Но он языком нашёл сочные персики… попробовал «на зуб» спелые черешни. Черешни твёрдые, едва поддаются нажиму. Ранга кричала, заливаясь смехом. Она запрокидывала голову, скидывала бёдра, била по воздуху ногами. Рука парня нашла застёжку юбки. Отбросила в сторону пуговицу. Огладила обнажившиеся под ней кружева…

Бомбер срывается с места, получив зелёноцветное «добро» от светофора. Капли смазывает потоком воздуха. Ручейки делаются угловатыми. Раздваиваются. Расширяются. Образуются треугольником. Бестыже распахиваются. Сирена пронёсшейся мимо полицейской машины окрашивает лепестки розы в алый. Димка приближает лицо к окну, пытаясь в его отражении, в рисунках дождя, увидеть прошедшую ночь. Его дыхание учащается и серебристая патина покрывает стекло. За окном, запотевшем от воспоминаний, просматриваются контуры двух тел. В темноте кухни, Дима видит стройного, крепко сложенного парня… хватающего и обнимающего тьму. Его партнёршу не видно, и кажется, молодой человек занимается этим сам с собой. Тела катаются по паркету, белесой и сладкой жидкостью, рисуют на нём разводы страсти и похоти.

Он видит жемчужные капли на чёрной как бархат коже…

- Я люблю тебя… - шептал он толи живой девчонке на полу, толи отражению в стекле. – Я тебя люблю.

И он вправду влюбился в неё. По-настоящему. Или же он…

Внезапно, какая-то машина обогнала бомбер и поток воды из-под колёс ударил по нему. Этот водопад смыл все капли, и, сделав ровной поверхность стекла, оставил только внутреннюю сторону окна, затянутую человеческим дыханием. Димка отшатнулся от неожиданности. Видение ушло и, моргнув, он увидел лишь своё, раскрасневшееся, тяжело дышавшее лицо. Не в силах видеть вдруг ставшее отвратной собственную рожу, Димка стукнул раскрытой ладонью по стеклу.

- Всё… - прошептал он отпечатку своей руки. – Крышу рвёт…

- Что? – Кого рвёт? - Дима повернулся и увидел, как окончившая разговор Алиса, убирает в рюкзачок свой смарт. – Что-то у тебя вид нездоровый. Всё в порядке, Дим?

Всё постепенно уходило из его головы. Бессонная ночь. Что-то выпитое в большом количестве. Голая девчёнка на голом полу в экстазе выкрикивающая фразы на непонятном языке… И вот теперь утро, и он везёт сестру от подруги Виты.

Чьей подруги?

- Лечиться мне надо, сестрёнка. – он потёр глаза и переносицу. – Долго и серьёзно.

Парень покопался в своей барсетке и достал аппарат реинкодера. Выбрав менее исколотый палец, он погрузил его в прибор и запустил процесс очищения крови.

- Этот твой печатный принтер, скоро тебя в могилу сведёт. – покачала головой сестра, наблюдая за процедурой. – Это же металлическая пыль. Она же в лёгких оседает…

Радио в бомбере «радовало» горожан новостью о том, что количество убийств, изнасилований, массовых драк, избиений и грабежей, по сравнению с предыдущим Днём Чубайска, выросло незначительно.

- Осади, Алиска. – улыбнулся Димка, убирая реинкодер обратно в барсетку. – Всё норм. И нашим тоже передай. У их сына и внука всё путём.

- И где это ты всю ночь после праздника шлялся? – сестра в подозрении сузила свои прелестные глазки. – Или с кем? Врёшь поди, что дома был. Ты смотри, Дмитрий, в дом не тащи кого попало. Венерических заболеваний с прошлого века только прибавилось…

-Э! Э! Э! Алиска… тормози. – Дима вовсе замахал руками на сестру. – Ты чё вообще говоришь-то? Здоров я.

- А давай я тебя сегодня осмотрю. – воодушевлённо воскликнула сестра. – Мы заедем на кафедру военмеда, я по старой памяти договорюсь с деканом и проведу тебя по всей диагностической линии.

- Нет. Спасибо тебе сестрёнка. – усмехнулся брат. – Меня уже в клинике осматривали… позавчера. Поехали к Вовке. Он нас заждался уже.

- Уборка. – вспомнила сестра. – Ты уборку сделал?

- Сделал. – Димка отвернувшись, приопустил стекло бомбера. – Всё блестит, как звезда.

И он вновь уставился в окно, откуда вместе со свежим утренним воздухом в лицо, в его мозг внедрился новый источник информации. Телевидение, перебравшееся из частных квартир, выползло на улицы агломерации и поселилось в огромных экранах на улицах полиса. И пока Димка с Алисой стояли в небольшой пробке, они, ровно как и все его соучастники по дорожному затору, были вынуждены наблюдать по всему торцу небоскрёба здоровенную рожу празднично выглядевшего полис-менеджера. Посверкивая крупной серьгой в правом ухе, то, во что выродились мэры прошлого, глава полиса Лев Адов объявил согражданам об успешном окончании праздника. Ловя серьгой в ухе яркие блики на радужных каменьях, он обратился ко всем работодателям полиса, что получили штрафные предписания на своих «загулявших» работников. Таковых он велел не преследовать ни морально, ни монитарно. Ни спускать никого ни по служебной, ни по парадной лестнице… и тем более не увольнять с работы тех, кто находится ныне в полицейских участках. На прощание, полис-менеджер улыбнулся молочной белизной искусственных кораллов вместо зубов, лихо щёлкнул пальцами с аж тремя алмазными ПИСО-ногтями, словил свет операторского софита на драгоценный триколлор камней в часах на запястье, и приказал всем жить долго и счастливо.

На груди его эксклюзивного костюма сверкнула медаль «За самоотверженный труд на благо капстроительства» - Святой Франциск III-степени. Цепочка искр пробежала по алмазам в перекрещённых платиновых мотыгах, обрамлявшим президентскую награду.

Они встретили Владимира у приземистого здания комендатуры Нацгвардов.

Здесь был расположен весь командировочный состав Чубайсигорского СПКМ, и здесь же, в подземном гараже стояли бронемашины милиционеров. Владимир не отказался, а Алиса поддержала идею Димы, вновь отправиться в «скотный двор» и до вечера проторчать там.

– Пошли на юнитрон. Меня ваши бомбовозы уже порядком притомили.

Алиса настояла, и братья с сестрой, дойдя до ближайшего небоскрёба, вознеслись скоростным лифтом на высоту пятидесяти этажного дома посадочной станины. Секунды ожидания и Димка, оплатив ПИСО проезд, провёл своих гостей внутрь струнного вагона.

Внутри, вагон стрингвея уступал его шикарному внешнему облику. Антивандальное его нутро, антивандальные панели, лампы за антивандальной сеткой и кресла из антивандальной кожи, уже были проверены на их антивандальность несколькими поколениями агломерадских вандалов. И хоть и выдержали проверку, выглядели после неё грустно. Однако всё менял восхитительный вид из больших окон вагона.

Дмитрий с Владимиром уселись на сдвоенные сиденья и пока Алиса стояла, держась за горизонтальный поручень у окна, обсуждали какие-то автомобильные запчасти. Большая панель телевизора на торцевой стене транслировала городские новости, оглашая небогатый на наличие пассажиров вагон, голосом молоденькой, писклявой дикторши. Истончившиеся после вчерашнего дождя тучи, всё ещё висели над метрополисом.

Весь метрополис, все его дальние и близкие районы, префектуры и округа, все его высотные и примечательные государственные здания, вся панорама агломерации Чубайск, подставляла себя к рассмотрению со всех сторон. Стрингвей взлетал на небоскрёб, падал вниз, припадая брюхом к ценному стариной архитектуры особняку, крутился вокруг «пальцев-высоток» и проходил насквозь жилых домов и офисных центров.

Место «под Солнцем» распределялось здесь исключительно по имущественному и сословному цензу. Единственно, что играло роль, это доход, рента, ценность и собственность жилья.

Сейчас, вагон стрингвея приближался к тому, что являлось сердцем любой агломерации мира. Юнитрон выходил в прямую видимость огромного торгового города «скотный двор».

Как и абсолютное большинство из одиннадцати агломераций Либеросии, Чубайск имел моноцентрическую модель пространственного развития. И стрингвей, совершивший по своему маршруту несколько разворотов, со всех сторон продемонстрировал CBD-район Новый войт - ядро Чубайска. Гигантские купола ТГ «Алл маст», несколько именных небоскрёбов, куб бизнес-центра, и ещё целые кварталы билдингов и тауэров, составляли центральный деловой район метрополии. Все эти исполины из стекла и бетона, вся деловая жизнь агломерации была сосредоточена в её центре. От этих «скальных нагромождений», кругами вниз, по ниспадающей, расходилось всё секторально-концентрическое зонирование городского пространства.

Несколько больших островов - зоны концентрации науки, точки обучения и медицины, были разнесены по всей территории «цивилизованного» Чубайска. Места институциональной принадлежности и общественного сектора, Редкими вкраплениями в городской пейзаж, радовали жителей своим бесплатным доступом. Карту бетона и асфальта, изредка пятнали своей зеленью общественные парки и аллеи. Богато выделялись многочисленные места отдыха и развлечений.

Круглые крыши спортивных комплексов бугрились среди изящных домов сегрегированных анклавов, где проживали профессионалы и специалисты, а также немногие представители среднего класса. Эти кварталы малоэтажной застройки для богемы и деятелей культуры, тремя дугообразными улицами располагались на севере, западе и юге полиса. Официально, этот район имел название Креативная улица, а не официально, прозывался Курчатником.

«Озёрный край» - охраняемые анклавы элиты и богатых семей, «ютились» на периферии метрополиса. Располагались они, главным образом в пригородах запада и по берегам озёр.

Наиболее же роскошное место проживания знати и обитания высшего общества, называлось «Оазис». Это был отдельный город особняков и небольших дворцов. Словно сказочный, купающийся в зелени садов, орошаемый десятками фонтанов и чистейшим озером в центре, он нашёл себе место в небольшой долине на северо-западе от места дислокации сил нацгвардии.

Вдоль границе ближнего пригорода, на юге, востоке и севере, лежали пролетарские сектора плотной застройки. Этот самый большой и растянутый район метрополиса, чьим-то особо изощрённым умом был назван Патриот. Здесь полис как бы делал шаг вниз, образовывая небольшую террасу. И если Зона проживания креативного класса была ещё на верхней ступени, то «патриоты» уже «смотрели» на них снизу вверх. Совок, Кочегарка, Копейка, Сосняк… эти местные названия микрорайонов, почти вытеснили официальные даже на административном уровне. В народе, всё вместе это именовалось Батрачье. И здесь же, гигантскими, стоэтажными арками, широкой дугой высились настоящие человейники - шесть арколад «Величия».

А за всем этим и частично вокруг, большим даже по меркам агломерационных масштабов, грязно-серой тучей, расплылась зона стагнации. Омизерабленные, без постоянной работы, люди проживали в древних домах и бараках самого старого района агломерации. Постоянное урезание инвестиций в эту часть города, вот уже несколько десятилетий всё больше и больше вело её к упадку. Правительство метрополиса уже давно «махнуло рукой» на коллапсирующую зону и на проживающих в ней людей. Единственно что она была способна с этим поделать, так это периодически вгрызаться в неё угловатыми челюстями спальных многоэтажек рабочих кварталов. В этих нишах бедности и нищеты, концентрировались группы меньшинств, образовывались расовые гетто и создавались этнические анклавы. «Ленарь» – так голосами местных жителей назвала это место сама история. Район Изеншпис – пыталась перекричать народный глас официальная речь.

Дальше, за рабочими окраинами, в зоне перехода от центра к ближним пригородам, были разбросаны мелкие и средние предприятий… в которых собственно жители этих окраин и батрачили. Замыкала всю 17.5 тысяч квадратных километров площадь, пограничная, еще не входившая в агломерацию, зона диких зарослей и бесхозной заброшки. Теснимые застройкой, эти земли постоянно испытывали ее влияние. Никакого особого названия этот пояс неосвоенных земель от городских властей не получил, и поэтому всеми жителями агломерациями было воспринято название Сливки.

Над всем этим, сверкали сталью натянутые нити юнитрона, от здания к зданию были перекинуты воздушные мосты, путали взгляд переплетения многоуровневых развязок, серебряными стрекозами носились воздушные такси флайтеры. А ещё выше, в паре километров над самым высоким строением, медленно плыли, подруливая на посадочные площадки, гигантские атланты.

- Ха! А это что такое? – Алиса усмехнулась и указала на самый большой из иллюминационных баннеров в небесах.

Над агломерацией сияло гигантское иллюзионное полотнище.  «Чубайск – край где приземляются звёзды!», - вопияло оно размером букв и яркостью красок. Обработанная до жути в графическом редакторе, фотография под надписью радовала граждан полиса огромным кратером посередь городских кварталов.

- Это новый девиз агломерации. – похвастался Димка. – Метеорит – это наше главная достояние. Ты же видела арену «Метеор».

- Да ты что!? – наиграно удивлённо воскликнула Алиска. – А я и не знала, что это была звезда! Да ещё, судя по девизу, и не одна звезда.

Дима задумался. Этому слогану, выдуманному для очередного международного саммита, было уже пару лет, но похоже никто не обращал внимание на эту несуразицу. И он, Димка, так кичившийся своей способностью видеть все странности и замечать любую ложь, полностью пропустил это. Да, «Урдома» в образовании сделала абсолютное большинство людей «узколобо-узкоспециалистами»… но он-то прекрасно знал разницу между метеоритом и звездой. ведь он, воспитанник станицы, ученик преподавателей советской школы… не мог пропустить этой нелепицы. Димке стало грустно и взяла злость. Гнев на самого себя. Агломерация, поглотившая его семь лет назад, теперь пережёвывает его, переваривает и ассимилирует. Создаёт из него и из всех живущих в ней, единую, серую мыслями и желаниями, упоротую потреблением массу.

Он перестаёт мыслить критически.

- Ну… это так… для красоты. Чтоб звучнее было. – он постарался оправдать маркетологов-идиотов.

- Ага, очень красиво. А представь себе, как было бы ещё красивей, если бы здесь действительно «приземлилась» звезда. – усмехнулась Алиса. - И куда ещё «звучней»? Это «приземление» у нас в станице было слышно. А видно даже Володе в Магнитогорске. А у вас, в агломерации, пол города бегали, стёкла меняли.

- Да ладно тебе, сестрёнка. – Дима примирительно поцеловал девушку. - Не смейся над нами - скудными на голову.

Продолжение следует…

Уважаемые читатели, по нижеследующим ссылкам, вы можете задать вопрос автору, оставить отзыв на прочитанное, а также, ещё больше познакомиться с миром АгломерАд:

https://vk.com/aglomerad

https://cont.ws/jr/aglomerad

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded