vlad1_74

Categories:

АгломерАд. Мотыга св. Франциска. ч 3.2

РИЧ – расчётно-идентификационный чип. Чип кооптируется в тело человека легко и сравнительно безболезненно. Впрыснутый иглой шприца, этот наноблок двигается вместе с кровью до особого места у коронарного сосуда в районе сердечной мышцы. В этой части артерии, он естественным образом останавливается, и приклеивается к стенке сосуда. Со временем, из-за холестериновых наслоений, чип практически вживляется в неё. Это постмодерновая разработка известного банкира-просветителя.

«РИЧ – новая степень свободы. Это паспорт, который невозможно потерять или выкинуть. Банковская карта, которая всегда с тобой!» - Борман Грех.

До самого гроба, хочешь ты этого, или нет.

(Выполняю просьбу моего товарища, и с удовольствием представляю вам его новую книгу «АгломерАд», написанную, как мне думается в современном стиле и тем не менее не лишена постановки экзистенциональных вопросов и проблем, чего, как правило, так не хватает у современных авторов. Для комментариев и пожеланий настоятельно вам советую пройти по ссылки на его интернет-площадки.)

Продолжение. Начало здесь.


Стрингвей пересёк людную улицу, пулей насквозь пронизал небоскрёб и разбрызгав капли огней, врезался в виртуальное полотнище рекламы.

Вдруг, на одной из «креативных» улиц, Алиса заметила ограждения коммунальных служб, воспрещающие движению. Она с интересом перевела туда взгляд. От увиденного глаза её расширились. А стрингвей, как будто прочитав её мысли и подчиняясь любопытству девушки, сам повернул к означенному месту. Алиса издала поражённый вздох и заинтересованные братья встали рядом с ней.

С пятидесяти этажной высоты им разверзлось дикое зрелище. В серой, асфальтовой коже улицы, вдоль её километрового участка дорожного полотна, расщеперивалась рваной раной, огромная щель. Формой она была похожа на рот, искривлённый в страдальческой улыбке боли. Теперь эти гигантские губы обильно выблёвывали белёсо-зелёные стоки фекальной слюны.

- Ну вот, «невроза» опять закрыли. - Дмитрий, который каждый год наблюдавший подобное зрелище, равнодушно вздохнул и подумал о том, как теперь будет добираться до работы.

Вран, чьи чувства были закалёны службой, лишь нахмурился, а Алиса, лишь слышавшая о таком, сжала в кулаках поручень и с широко раскрытыми глазами, наблюдала за шевелящимися у щели людьми. Они, одетые в серо-оранжевые спецодежды различных служб полиса, копошились вокруг раззявленного рта. Эти суетливые «насекомые», залезали, ныряли, заползали в развёрзшуюся пасть клоаки Невзорова, выкарапкивались из неё, ползали на четвереньках и просовывали внутрь оборудование и длинные трубы. Жуткое сходство с природным процессом копошения личинок в ране трупа, усиливал вид комбинезонов химзащиты с примкнутыми к ним противогазами со звуковыми фильтрами на ликвидаторах ЧС.

Гнилостный, гноевидный поток из угла тонкогубого Рта, мог лишь поражать проносящихся над ним людей лишь своим мерзотным видом. Однако та ядовитая вонь, от коей укрывались все ликвидаторы в химкостюмах полного цикла, была достаточно токсична для дыхания беззащитных человеческих лёгких. Но кроме ядовитого дыхания тонкогубого рта, было ещё нечто, рвущееся из этой щели ада.

- … идут восстановительные работы на месте очередного провала асфальтового покрытия на улице имени Александра Неврозова. Очередной за год прорыв больших фекальных масс канализационных вод локализован. – пропищала пигалица в новостях и представив своего «полевого» собрата, передала эфирную эстафету видеоряда непосредственно на камеру в эпицентре.

- Сегодня вновь открылась так называемая «Щель Неврозова», кричащая и стонущая голосом известного прежде журналиста. – на сей раз голос новой ведущей звучал загадочно и таинственно. Было видно, что теледама очень старается воспроизвести всё то, чему её выучили в местной журакадемии. - Эта аномальная зона была накануне исследована независимой комиссией по внеземным цивилизациям. Комиссия, с достаточной уверенностью заявила, что те звуки и стоны, что слышны невооружённым ухом, а так же чётко фиксируют приборы и записывающая аппаратура, действительно принадлежат означенному журналисту.

Алиса перевела взгляд на экран. Там, как привет из прошлого, натянутый на всю поверхность панели, торчала фотография того, имени кого была названа улица. Надменное, наглое и сухое лицо, случайно было подобранно операторами так, чтоб пойманный на снимке миг подчёркивал схожесть щели в асфальте со щелью ротового отверстия. Как бы в подтверждение транслирующего факта, из динамиков экрана выползли и отравили пространство вагона жуткими звуками, скрежетом, стонами и дикими воплями, раздающимися из какой-то глубочайшей бездны. В те считанные секунды, когда вагон стрингвея словно бы завис во времени и над местом ликвидационных работ, ворвавшийся в салон голос ада, сковал на те же мгновения и всех присутствующих здесь пассажиров. На эту вакханалию, лезущую на них из монитора, повернулись оба брата.

- Ндааа… Схожесть чрезвычайная.

Откомментировал Владимир, в точности проговорив то, что было на уме каждого из Аршининых. Глядя на две эти щели, Алиса вдруг поняла, что и она, всегда когда будет видеть или вспоминать этого человека, его тонкогубый рот, его слова и его идеи, будут навсегда ассоциироваться с теми гнилостными нечистотами и с теми воплями проклятых, что видела и слышала она по телевиденью в этот день.

- Члены комиссии сопоставили голос Неврозова при жизни и то, что сейчас вырывается из щели в земной коре, уходящей на глубины базальтовых плит. Результат показал 100 процентное сходство. После оглашения итогов, всё либеральное сообщество Либеросии потребовало забетонировать «щель Неврозова». На данный момент открыт лицевой счёт, на который можно перечислить средства на закупку материалов и оборудования.

Стрингвей влетел в зону действия инфосетей «скотного двора». Не успевший появиться на экране номер счёта, сместила красочная и шумная реклама торгового города. Ассортимент предлагаемых развлечений и потребительских удовольствий, быстро заменил все печальные мысли в умах пассажиров. В вагоне остались лишь трое, погружённых в задумчивость людей.

Однако, после прибытия на одну из четырёх станций стрингвея, даже более всех поражённая Алиса, позабыла об увиденном и весело шутила с братьями. Впереди был город потреблятства и развлекухи.

Скотный двор выплюнул их в сероватые сумерки лишь поздно вечером. У Владимира ещё оставалась пара часов перед тем, когда их командиры станут созывать звонками телефона из пивбаров, вытаскивать из кроватей ласковых подруг, вынимать из виртуальной реальности кинотеатров полного присутствия. Оставив за автоматическими воротами торгового города убитый день, несколько мегабайт выброшенных в пустую денег и растраченные на глупости эмоции, братья с сестрой прогулялись пешком до набережной реки. И до самых фонарей, до появления на улицах ночной жизни метрополиса, до зябкого холода под лёгким одеянием солнечного дня, они смотрели на лёгкие парусные суда в городском пруду, фотографировались на фоне заката и жуя печёную картошку из ближайшего мегамаркета, вспоминали свои прошлые дни. Дни их совместного детства в станице, в центре счастья их большой семьи и родительской любви.

К месту расположения отряда Чубайсигорской милиции, бомбер подвёз всех троих точно к сроку. Весь грузовой комплекс, большое здание международного портала стрингвея, подземные склады, автостоянка, а так же огромная площадка с вышками для посадки и причаливания стратостатов, несколько эллингов для них, расположились на том самом месте, где когда-то был железнодорожный вокзал столицы Южного Урала. Теперь же, о его присутствии напоминало лишь само здание древнего вокзала, переделанное под гостиницу. Да ещё памятник на привокзальной площади с какими-то вооружёнными людьми на нём.

«Слава белочехам», - значилось на нём золотом.

Этот памятник, словно жирная точка раздавленного на обоях клопа, поставил жирную кляксу на Алисином настроении. Сестра скосила глаза на разговаривающих братьев, но желаемой ей реакции на памятник она не увидела. Димка, как и вчера, даже не обратил внимание на него, а Владимир лишь нахмурил лоб.

Владимир сбегал к себе в номер и принёс плотно упакованный в толстый, водонепроницаемый полиэтилен, плоский и высокий параллелепипед. Засунув его для удобства в мешок, Владимир подал его Диме.

- Отец просил. – пояснил он свой подарок. – Элпишки новые. Мог бы и больше, но Алиса не унесёт.

Элементы питания были предназначены для нужд станицы и Алиса, как курьер в агломерацию, должна была привезти их завтра утром в поселение.

Затем, ещё возможно на полгода, Владимир простился с братом и сестрой, махнул им рукой и скрылся в воротах комендатуры.

- А я то думала, почему ты с утра такой усталый?

Алиса ступила за порог квартиры и буквально ахнула. Вся она, все его три комнаты, коридор, большая кухня и холл, весь дом был вычищен и вылизан буквально до блеска.

- Старался… - сконфуженно пожал плечами Дмитрий.

Алиса разулась и по хозяйски, стараясь как делает мать, прошла по комнатам. Придирчивым взглядом она оглядывала всё вокруг. Однако её ожидания не оправдались. Убрана была не только прихожая, но и вся квартира. Её собственная комната, как и следует, оставалась уборкой не тронутой. Всё было на удивление чисто и красиво. Однако…

- Здесь чувствуется опытная женская рука… однако. - девушка провела пальцем по самой высокой полке над камином. – Профессионально.

- Я чайник поставлю.

Димка скинул обувь и ретировался от неудобных вопросов на кухню.

Алиса же быстро убралась в своей, никому и никогда не доверяемой, девичьей комнате, засунула в стиральную машинку бельё и раздевшись, залезла под душ смыть с тела копоть агломерации.

- А почему всё ещё без стола?

Алиса, закутанная в длинный халат и с полотенцем на голове стояла на кухне и готовила спагетти с сырным соусом. Достав тёрку, она бросила взгляд на сидевшего по-турецки на полу брата. Димка пожал плечами и неопределенно махнул рукой:

- То денег, то времени, а то желания нет. – оправдался он.

- Думаешь я не знаю, зачем тебе этот плацдарм? – Алиса уловила виляние в голосе брата и пристальнее посмотрела на него.

- Зачем же? – ухмыльнулся тот.

- А «поляну» чтоб свободной держать. Посиделки устраивать чтоб. – Алиса взялась за кусок сыра. – А то и полежалки. Компашки собираешь? С бурбуляторами? Кальяном? А, Дим? Тростничком вмазываетесь?

- Пффф, вчерашний день. Это сейчас не так называется. – от такой догадливости сестры, Дима фыркнул и рассмеялся. – Да и нет уже такого.

- А что есть? – зацепилась за слова Алиса. – Колись давай. Девах водишь? Расшнуровывайся… я никому не расскажу.

- Ничего сейчас нет. И надо говорить не «колись» а «расшнуровывайся».

- Ну да. Зубы то не заговаривай. – девушка ссыпала мелко протёртую сырную труху в варящиеся спагетти. – Кто дом прибирал? Нанимал кого то? Или так, по знакомству?

Димка откинулся о стену и сладко улыбнулся. Алиса задержала на брате взгляд. Ей было не понятно, улыбается он вкусным запахам, что витали по кухне, или своим мыслям… воспоминаниям.

- Что ж ты как татарин то. – укоризненно покачала головой сестра. – Базар-вокзал в квартире устраиваешь. Дастархан-топчан… скоро спать тут же будешь.

- Да на диване я сплю… на диване! – не выдержал Димка и взвыл волком. – Куплю я вам стол. Куплю!

- Бери поднос, неси посуду в зал. – вздохнула Алиса. – Ты волен есть хоть на полу из лохани. А я человек цивилизованный… станишник.

В старых, глубоких и мягких, замшевых креслах они просидели почти до полуночи. Алиса рассказывала Димке о том, как обстоят дела в их станице, как чувствуют себя отец с мамой, как прошли эти более чем шесть месяцев, разлуки Димки с семьёй. Она рассказывала переживания и опасения их отца – главы станицы, о сложностях в энергообеспечении и трудностях с получением посевного материала. Повторила итоги разведданных нескольких последних месяцев, что приносили отцовские следопыты, ходившие во все стороны от поселения для обеспечения контроля за окружающим станицу, ближнем миром. Разведчики докладывали о резкой интенсификации движения вооружённых отрядов по границе с Казахстаном.

А Дмитрий, наливая в чашки горячий чай, о чём то молчал. Алисе мало что удалось выудить из него. Брат был задумчив и говорил только о семье оставшейся за пределами агломерации. Алиса видела его обеспокоенное и озабоченное лицо, и когда она сообщила о появлении возле станицы отлично вооружённых чужаков, решил ехать с сестрой. Алисе была понятна его горячая ответственность за семью. ведь именно он, Будучи младшим из детей, имея эту свою особенность, которая заставила родителей перевести его в агломерацию, был более всего обласкан всеми родственниками. И поэтому, Димка постоянно корил себя за то, что он не может участвовать в жизни родной его станицы и вообще… меньше всех помогает близким. Однако, отец не только не давал ей таких инструкций, но и был бы сильно не доволен, если бы Димка притащился вслед за ней в станицу. Кроме самого главного – болезни брата, существовали ещё кое какие доводы. Семья дорого платила за его обучение и возлагала серьёзные надежды на будущее Дмитрия. А кроме того, квартира Аршининых использовалась как гостиница для «особых» персон. Поэтому, она как могла успокоила брата, собрала мыть всю посуду и отправила Димку спать.

А утром, брата и сестру, уже нёс вагон стрингвея на самый крайний портал агломерации.

Дождь, лёгкий, летний, проливной, дозволенный метеорологической службой агломерации, кончился. из приоткрытого окна тянуло свежестью и чистотой. Выглянувшее солнце уже нагрело стекло, а прохладный ветерок обсушил то, что натворил беспутник-дождь. И как же хотел в этот момент Димка, чтоб вот так вот, и с его жизнью, легко и быстро, смыл кто-нибудь его похотливые беспутства.

Алиса, разговаривая с братом, поглядывала на проносящиеся внизу сонные небоскрёбы, блестевшую ленту реки Миассури, подзатухшие рекламные баннеры, и наполняющиеся автомобилями, дороги полиса. Она уже вспомнила почти всё, что просили передать внуку дедушка с бабушкой, что наказывал сыну отец и что просила сказать ему мама. Оставалось только последнее, и самое важное.

- Дим. Скажи. А все-таки, как у тебя со здоровьем? – спросила Алиса, заглядывая Димке в глаза.

- Отлично. – улыбнулся тот. – Не жалуюсь.

- Тебе когда обещают операцию? – задала она самый животрепещущий вопрос их семьи. – Что, двигается очередь на инфильтрат?

- Ну… пока что новостей нет. – пожал плечами брат. – Квоты нет. Очередь стоит. Да и не я такой один.

- Вот как раз, ты у нас такой один. – Алиса почувствовала в голосе Димки фальшь. – А «за Камнем», с такой болезнью вас всего десять человек проживает. Что этим… в Минздоре надо? Денег?

- Ну я же тебе сказал… очередь не подошла. Квоты не дают. – устало вздохнул Дима, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. – Реинкодер у меня есть, а значит всё норм.

- Есть такое мнение, - заговорила Алиса, в подозрении сузив глаза и пододвигаясь к брату. - что тех денег, которые ты зарабатываешь, зашабашиваешь и выигрываешь на стрелковых соревнованиях, уже бы хватило на то, чтоб сделать тебе инфильтрацию. А не ждать милости от государства.

- Не… не хватило бы. – отмахнулся Дима. – СангвИссет дорого стоит.

- Конечно. Если тратить на девок да на оружие столько, сколько тратишь ты, то и на еду перестанет хватать. – рассердилась Алиса. – В общем так. Ты Обязан следить за своим здоровьем. Обязан не только нам, твоей семье… но и всей станице. Твоя учёба, твои первые годы проживания в городе, это всё было оплачено станицей. Ты же прекрасно знаешь, что деньги у нас общие. Вот и выполняй свои служебные обязанности. Ты же сын есаула. Сын главы станицы. А ведёшь себя как хипстер и поблядун. Держи себя и квартиру в чистоте. И ради Бога… следи за своим здоровьем.

- Да пооонял я… пооонял. – Дима скрестил руки на груди и плюхнулся на сиденье.

Остановившийся на последнем портале, у самого края мегаполиса, «рельсовик» высадил из своего нутра рабочий люд, загрузил его же смену и рванул в обратный путь. Вместе со всеми вышли и брат с сестрой. Алиса, в знак примирения, поцеловала Димку в щёку и тот, улыбнувшись в ответ, обнял сестру.

Алиса, с нежностью в глазах смотрела на брата. Как могла она, девочка живущая до сих пор с мамой и папой, осуждать того, кто лишился присутствия родителей уже в пятнадцать лет.

Открытая, зарешеченная пластиком лифтовая комната погрузила в себя всех приезжих и отвесно вниз, буквально упала с высоты небоскрёба. Перфорированная станина портала струнного транспорта, мелькнув на миг чередой отверстий в толстенной, сложнолитой структурой опорной балке, слилась в одно размытое пятно.

Дима стоял, держа сестру за руку и придерживал другой рукой тяжёлый рюкзак, который не только объёмным своим видом конкретно оттягивал его плечо. Там были «элпишки» - подарки от Владимира, некоторые покупки-заказы из станицы, а так же то, что придумал купить в подарок семье сам Дима. И если не считать дедов заказ на «шмели», то покупки Димки были столь же дороги и бессмысленны, сколько подарки Владимира дёшевы и необходимы. Однако их дешевизна нивелировалась сложностью их доставания.

Толстые колонны мощных пневмоамортизаторов пшшшикнули воздухом внутри себя. Они плавно затормозили лифт в большом административном здании контрольно-пропускного пункта. Агломерация искусно и надёжно не только защищала себя от вторжений из её пор всего и вся не лицензированного и не сертифицированного, но и чётко следило за тем, кто или что покидает её пределы. Материальные и незримые, сверхсовременные и супердейственные, сложного устройства защитно-сигнальные барьеры Корпуса агломерационной охраны и слежения, надёжно отделяли два мира. КАОС, или как ещё называли в Либероссии эту особую силовую структуру – хаос, круглосуточно и бессменно, обеспечивала полный контроль за границей между цивилизацией и архаикой. Оберегала агломерации от проникновения из дикости мира пор беженцев, контрафакта, санкционных товаров, оружия, шпионов, уголовного мира, высланных во вне диссидентов – вольнодумцев, а особенно от идей. Бойцы корпуса были прекрасно вооружены, натренированы и обеспечены всеми необходимыми, последней разработки, высокотехнологическими приборами и вооружением. Правда, несмотря на всё это, не частые проникновения всё же имели место быть. Кроме таможенных и пограничных функций, эта служба исполняла роль кордона, была обязана закрыть мегаполис, при первых же случаях вирусной угрозы. Последний, внутри-агломерационный вирус ЧуВид-48, удалось локализовать в пределах одного Чубайска. Цена победы над ним, было 31% потерь пожилого состава населения агломерации. Все прочие метрополии Либеросии, такими же мерами боролись с вспышками инфекций в своих границах.

Длинный коридор привёл всех приехавших вниз, в большую комнату пропускного пункта. Здесь стояло несколько столов и стоек с системами идентификации и контрольно-сканирующих приборов. В этот час все столы были заняты и небольшие очереди из проходивших проверку людей выкладывали по очереди свою поклажу в тубусы сканеров. За этими стойками находились сотрудники КАОС – корпуса агломерационной охраны и слежения. Несколько бойцов в полном обмундировании сидели в углу, за небольшим столом, и играли в карты на планшетах.

Грузный мужчина, стоявший перед Аршиниными, шагнул вперёд, к стойке, за которой стоял средних лет рядовой корпуса. Автосканер широкого радиуса действия поймал сигнал от РИЧ - расчётно-идентификационного чипа в теле мужчины, и вывел на экран его ИБуЦИН – идентификационный буквенно-цифровой индивидуальный номер гражданина. Компьютер мгновенно расшифровал серийник человека, и служащий пробежался глазами по строчкам личных данных. Даже не взглянув на мужчину с чипом в теле, рядовой корпуса кивнул ему проходить дальше.

ИБуЦИН, этот человеческий штрих-код, объединял в себе как паспортные данные, так и номер банковского счёта. И если верить официальной статистике, кричавшей об этом факте на каждом углу, то добровольной чипизации подвергли себя уже более 86 процентов всех граждан Либеросии. Прочие же, консервативные и непродвинутые граждане, а также религиозные фанатики-ортодоксы, до сих пор таскали с собой ПИСО… в котором и помещался уже порядком устаревший чип с тем же ИБуЦИНом.

Но вот РИЧ… Это была по настоящему новая, и даже постмодерновая разработка. Разработанная в агломерациях первого мира, в Либеросию эта технология попала благодаря безкорыстным стараниям банкира-просветителя Бормана Греха. РИЧ давал человеку, его носителю, новую степень свободы. Это был паспорт, который невозможно потерять или выкинуть. Банковская карта, которая всегда с тобой.

До самого гроба, хочешь ты этого, или нет.

Очередь продвинулась, и Дмитрий первым положил тяжёлый рюкзак в напичканную электроникой трубу. Алиса опустила рядом свой баул. Двигающаяся дорожка внутри неё продёрнула вещи вперёд, и Алиса выложила на стол свой персональный идентификатор. Как у брата, так и у сестры, не было никаких чипов в теле. Они принадлежали к тем немногим людям в агломерациях мира, которые по тем или иным причинам ещё не обзавелись этим достижением постчеловечества.

Страж корпуса проверил автосканер и не найдя на нём информацию с чипа, посмотрел на Димку в упор. Глазами и мимикой, он указал на место рядом с ПИСО сестры.

- Я только проводить… - пытался отговориться Дима, не желая проходить всю проверку.

Однако, в отличие от прошлых раз, на терминале сидела не симпатичная и молоденькая контролёрша в приталенной форме ГОПа, а суровый дяденька. И потому, на стойку рядом с капелькой крови и белым крестом в ней, лёг Димкин ПИСО – листовидный наконечник стрелы древних воинов. Служивый корпуса агломерационной охраны провёл сканером над идентификаторами и вывел на большой монитор информацию с них. Димкину физию он даже рассматривать не стал – проверил сведения о прописке и переключился на девушку. Алискины данные его заинтересовали куда больше. Он, не доверяя компьютерной автопроверки прохождения на сходство, несколько раз лично проверил соответствие внешности, пробил по базе Алискину «легенду» и сверил достоверность объёмной инсигнии, что медленно, подсвечиваясь изнутри и блестя эмалью, поворачивалась внизу экрана электронного паспорта. Служивый КАОСа, ткнул пальцем в неё, и всё тот же ИБУЦО, выдал проверяющему всю официально доступную информацию о себе и своей владелице.

««МЧС. Медицина специальных зон. Полевой хирург. Врач общей практики. Офицер медицинской службы. Младший лейтенант…» 

Узрев сиё, суровый служака сразу свернул окно паспорта с экрана и кивнув Алисе, отдал идентификатор.

Как бы ни отгораживалась агломерация от всей прочей страны, гигантские территории диких земель, тоже было необходимо хоть как то держать в санэпидемиологическом контроле. Ведь вирус мог не только выплеснуться из агломерации, но и просочиться туда извне. Ничем и никем не сдерживаемая, возможная разразившаяся в порах эпидемия, может быстро перерасти в пандемию. Тогда её никакими сверхсовременными приспособлениями и барьерами не сможет остановить никакой бравый корпус охраны. Таким образом, граждане за стенами полисов, были вынуждены беспокоиться о минимальном здоровье варваров из окружающих их земель.

Именно для того, чтоб вести контроль за медико-санитарным фоном в агломерационных порах страны, и было предназначена одно из подразделений МЧС – медицина специальных зон. Именно для этого государство бесплатно обучало и предоставляло многие льготы тем, кто оканчивал соответствующие институты. Именно для того и обучались и выпускались в дикие земли современной Либеросии такие люди, как Алиса и её подруги. ЗОНД, «посланный» на голландском языке – так именовалось их подразделение. И оправдывая это слово, медбойцы по сути и являлись зондами, датчиками… чувствительными щупами, посланными государством, помещёнными в этот напрямую не подконтрольный власти, огромный, кипящий котёл архаичной жизни. Никакую эпидемию эти «зонды» остановить были не в силах. Их главной задачей, было вовремя предупредить власти о возникшей опасности. И по возможности самим укрыться в изолирующемся полисе.

Важно было ещё и то, что во всех диких землях, едва ли не одни только «зонды» могли иметь индивидуальный номер гражданина на законных условиях.

Тем временем, прошедшему дальше Димке, второй таможенник показывал на своём экране всё содержимое проверяемой поклажи. Большущий экран, в 3D режиме демонстрировал плотную упаковку элпишек, пару коробок печатных пуль, банку деталей от механических часов, упаковки дорогих духов, шикарные расписные платки, запаенные в пластик сладости, длинный тубус с зонтиком, мешок с фурнитурой и настоящий раритет – потрёпанный временем и прочтением, толстенький томик с надписью: Веденеев Василий. «Дикое поле». Касаясь пальцем на мониторе каждого из объектов лежащих в рюкзаке, человек выводил таким образом его на отдельное окно и на нём, если требовалось, точно так же делил и «расчленял» его на более мелкие составляющие. Параллельно с процессом, с краю экрана, длинным столбиком, ложились название, описание и если получалось определить, то и торговое наименование сканируемой вещи.

Особую деталь – боевой ударник карабина Аксун завёрнутый в промасленную серую бумагу, Дима демонстративно выложил отдельно. Проверяющий развернул ударник и положил его на подставку 3D сканера. Подставка повернулась вокруг своей оси, и на экране появилась изображение детали. Компьютер идентифицировал её, «прогнал» по базе данных, сверился с перечнем запрещённых оружейных запчастей, и признав ударник как «не основную деталь легального оружия», дал разрешение на вывоз.

Россыпь часовых механизмов значительно подзадержала проверку. Вскрывать поклажу без особых оснований, таможенники не имели права. НО, для выявления контрафакта, у «хаоса» имелось всё необходимое для электронного досмотра. Пропустив тубус с зонтом через сканирующую трубу, проверяющий принялся методично отсматривать каждую шестерёнку и колёсико. Наконец он плюнул на это дело и возможность поймать перевозчика оружейных компонентов, взялся за самих перевозчиков. Ещё пяток минут сканирования их собственных тел, экспресс-анализ слюны, бесконтактные замеры жизненных показателей и брат с сестрой, с «проштампованным» электронным пропуском, вышли на свежий воздух свободы.

- Нашим скажи, что после сессии сразу приеду. – Димка снял с плеча рюкзак и поставил себе под ноги. – Бате привет передавай, Маму целуй… бабушку с дедом. Пусть закажут что-нибудь по конкретнее в следующий раз. А то я сам как-то не соображу.

Дмитрий присел на корточки и быстро расшнуровав рюкзак, принялся копаться в его нутре. Нащупав тубус с зонтиком, он открыл его плотную крышку и вытащив оттуда по очереди боевой австрийский нож и несколько запаянных в пластик оружейных узлов, сложил их во внутренний карман рюкзака. Закрыл его на замок и зашнуровал рюкзак. Тубус он засунул подмышку.

Алиса одобрительно улыбнулась брату и тот, немного повеселев, улыбнулся в ответ. Девушка в который раз видела этот момент прощания примерно на том же самом месте и при похожих условиях. И каждый раз, Димка чувствовал себя смущённым и виноватым.

- Учись и будь умненьким мальчиком. – Алиса поцеловала брата в щёку и первой обняла его. – Не волнуйся за нас. Всё будет отлично.

Девушка оглянулась на стоявший у неё за спиной большой, дутый формами, магистральный автобус. Двери его были ещё открыты, но посадка уже окончилась и допивающий кофе и дожёвывающий бутерброд водитель, искоса поглядывал на прощающихся парня и девушку.

- Ты позвони, как до фермы доберешься. – Дима выпустил из объятий сестру. – Я хоть с отцом увижусь.

- Увидишься. – пообещала Алиса и вспомнив несчастный вид подруги, вздохнув, попросила: - Повидай Виту. Какая-то она печальная. Может помочь надо…

- Да она всю жизнь печальная. – скривился Димка и нехотя согласился. – Зайду… будет время.

- Ну, не скучай.

И сестра, чмокнув Димку на прощанье в щёку, побежала к автобусу. За её спиной остались стоять гигантский агломерад, огромная защитная стена, и маленькая фигурка брата.

Продолжение следует…

Уважаемые читатели, по нижеследующим ссылкам, вы можете задать вопрос автору, оставить отзыв на прочитанное, а также, ещё больше познакомиться с миром АгломерАд:

https://vk.com/aglomerad

https://cont.ws/jr/aglomerad

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded