АгломерАд. Деревня старая немцовка. ч4.2
«Деревня Старая ольховка,
Ему приснилась в эту ночь.
Сметана, яйца, и морковка,
И председателева дочь».
… В деревнях «полдня 21 века, председателей нет… как и сметаны тоже.
Бронемашина проехала нечто, зовущееся в Старой немцовке центральной площадью. По середине вытоптанного пятака каменистой земли, торчал длинный столб с нахлабученной на его вершину медвежьей головой и скованными цепями медвежьими лапами. Ниже по столбу, шли вырезанные Православные молитвы о защите и помощи.
- Да, это своего рода парадокс. – увидев это, Алиса нахмурилась и ответила в задумчивости. – Бог создал человека, а он вывелся в обезьяну. Или всё же это явление надо называть новым человеком?
- Так значит Уллен был прав, когда выгнал Полушку из станицы? – отец искоса и украдкой бросил беглый взгляд на дочь.
Алиса промолчала, грустно глядя на дикие пейзажи вокруг. Она тоже вспомнила её спор со станичным комиссаром. Ведь по началу, Полиграф обитался при станице, и был изгнан за тунеядство. Тогда, комиссар Уллен говорил, что Полушка притворяется больным, а она, Алиса защищала его.
- Да нет, Алиска. – отец протянул руку и потрепал дочь по голове. – Больной он, глубоко больной человек. И всё. Не думай про это.
Но Алиса не могла не думать об этом. Она смотрела на крепкого и сильного, абсолютно здорового и даже красивого парня, и представляла целые города таких вечных мальчиков. Люди, которые не оставят после себя никаких достижений и никакого продолжения рода. Целое поколение людей, после которых на Земле больше не останется человечества.
Перед ней бегало на четвереньках и лаяло на собаку, последнее поколение вида homo sapiens.
«И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род»
Вспомнились ей слова, когда машина въезжала в утопающую в нищете, умирающую серую деревню, выстроенную на месте сверхсовременного совхоза миллионника. Здесь всё выглядело как средневековье, и здесь всё пахло как средневековье. И запах этот, очень тревожил Алису.
«И весна на Земле, встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет».
Билось у неё в голове, когда она видела серые лица людей, разобравшие гигантский монумент героев-покорителей космоса, и сделавших из его остатков, тёплый и уютный туалет.
Эрха остановилась подле большого, более всего обрадованного позаимствованным кирпичом, единственного в деревне двухэтажного дома. На брехню гремящего цепью пса, из кухонного окна выглянула из за шторины женское лицо. Из калитки вышли два грязненьких ребёнка, за воротами закричали и створы их стали раздвигаться во внутрь поросшего травой двора. Эрха медленно, чтоб ненароком не задавить расползшуюся по ограде живность, въехала внутрь.
Плетун, так звали хозяина этого дома и этой деревни, выкатился на порог и подскочив к бронемашине, попытался открыть гостю дверь. Но поскребшись ногтями о верхний, противохимический и антирадиационный керамический слой её брони, оставил тщетные попытки.
- Здравия желаю. – отец вышел из броневика и пожал поданную ему в немом почтении руку. – Что нового, Плетун?
- Приветствую. – хозяин поклонился ему и двумя руками произвёл «здоровательный» зацеп. – Всё старое, Степан Николаевич. Всё старое. Ничего нового нету.
Было не ясно, жалуется ли он на окружающую его порушенную действительность, или радуется что она таковая и ничего паскудного за прошедшее время не принесла.
Алиса тоже вышла из машины и стояла, осматривая подбежавших к «знакомой тётеньки» ребятишек.
«глаза уже не гноятся и ногти на ногах не поражённые, но вошики наличествуют как и прежде…» - руки и мысли полевого хирурга по профессии быстро осматривали ребёнка.
- По медицине, тоже ничего нового? – отец обвёл глазами всё собиравшихся и собиравшихся во дворе поселенцев.
- Есть! – отчего то обрадовался Плетун. – Есть. Линь… Линька-подраванец. В чащу ходил, орешник добывал, да ногой в барсучью нору угодил. Теперь животом мучается.
- Причём здесь живот? – Степан Кузьмич глянул с вопросом на дочь. – Ногу сломал что ли?
- И ногу сломал и барсук его подрал и ягодами отравился. – закивал головой Плетун. – Теперь животом мается. Уж кой день…
- Давай.
Отрезал разговор отец и полез в объёмный багажник броневика.
Плетун было повернулся отдать распоряжение, но его уже опередили. Несколько ребятишек, крича и сверкая голыми, грязными пятками, побежали в сторону халупы с больным.
Пока везли Линя, отец «отгрузил» деревенским всё, что смогла насобирать для них станица. Упаковка разнообразных лекарств, прописанных Алисой поселенцам ещё с прошлого раза. Медикаменты на треть оплачивались государством и отпускались в агломерационные поры по правительственной квоте. Подарок из неликвидов хлебкомбината - короб засохших до состояния базальта пряников. А также пару здоровенных мешков витаминизированных всеми необходимыми организму химэлементами, мучных гранул. В голодные зимние и весенние дни, эти витаминно-минеральные гранулы помогали людям лишённым всех нужных организму веществ, элементарно выжить. На самом же деле, гранулы предназначались для употребления служебно- сторожевым псам спецслужб, а недостающие средства на закупку медикаментов буквально наскребались из бюджета станицы и разных гуманитарных фондов. Глава станичников был бы и рад возить этим несчастным обычные таблетированные витамины, но как уже было проверенно не раз, все таблетки были бы либо позабыты в комодах и шкафах, либо попросту выброшены. Только так, совмещая полезное с приятным, можно было быть уверенным, что все необходимые элементы дойдут до нуждающихся в них организмов. И в этом, поселенцы были сродни собакам.
И деревень подобных Старой немцовке, у Степана Николаевича Аршинина было ещё две.
- Добро! Добро. – забегал и засуетился вокруг подарков староста посёлка. – Сура, убери лекарства в погреб. Манна, отнеси пряники и макароны в сарай. Добро нам всем.
Асилиса подозвала к себе робкую девушку по имени Сура, и распечатав при ней большой картонный пакет с медикаментами, стала перечислять ей содержимое. Сура, старшая дочь Плетуна, оказалась ловкой на цельбу и врачевания, вдумчивой и смышленой по этой части девушкой. Она не имела ни единого шанса на поступление в мединститут, где обучалась сама Алиса, но стать местной, доморощенной, но опытной и самое главное – приносящей пользу народной лекаршей, несомненно могла. Конечно, кроме врачебных знаний, девушка активно обучалась и у местной знахарки и ведьмы с озёр. Но самое главное, У самой Суры была большая тяга к освоению медицинской науки, чему сама Алиса максимально содействовала.
- Распределишь всё как уговаривались. – отец поймал мечущегося вокруг мешков Плетуна и заглянул тому прямо в глаза. – Как договаривались. Понял?
- Конечно, Степан Кузьмич. Конечно. – закивал головой тот. - Как же нам тебя благодарить то? Хочешь, рыбы дам? Химик вчера поймал. Большенькие такие…
- Не надо ничего, Плетун. – отмахнулся отец от такого предложения. – Ты мне в замен, лучше про обстановку доложи. О чужаках поведай. Да вспомни, что говорили в прошлый раз твои хозяева.
Во двор, в тачке из под навоза, ввезли худого да бледного человека. Нога его была перебинтована грязной тряпкой, рука обмазана зеленоватой глиной, а к животу привязан здоровенный тампон из влажных трав. Драная рубаха намокла и топорщилась. Тачку катили два его тощих сына. Увидев Алису, Линь разулыбался и опершись о плечи мальчиков, доскакал до сарая. Следом за ними вошла Алиса, Сура и отец со старостой. Перед тем как взяться за лечение, Алиса перекрестилась на небольшую иконку-краснушку, стоявшую в углу сарая над окном. Здесь, на соломе, настеленной на жёсткую поверхность сбитых досок, Алиса развязала его тряпьё и отковыряла лечебную глину.
Пока она обрабатывала раны и учила Суру, отец неподалёку разговаривал с Плетуном. Руки Алисы методично и уверенно, по обычному старательно и тщательно, осмотрели следы от когтей на руке человека, поворочали вывихнутую лодыжку и ощупали живот. Всё оказалось гораздо легче, чем предполагала она. Заставив проделать все лечения Суру, Алиса глазами наблюдала за правильностью действий своей студентки, а ушами и мыслями пребывала в тенистом углу, где облокотившись о сруб сарая, разговаривали главы двух поселений.
- Как вообще вокруг тебя?
- Старое всё. Нового нет. Крысы донимают. Лужники всё своего гада озёрного ловят. Хотят много денег за его шкуру взять. Да только не гад это. Говорят, что батискап это. С базы. Казачки с Шеломенцевской, медведя брали. Это они как поле новое под овёс распахали, так там у них урсусы повадились. Медведя взяли, а он им коня задрал… хорошего говорят коня. С базы яхта на пару дней посередь озера застряла. Не ведаю, что там с ней сталось, но людей с неё на вертолёте вывозили. К сектантам ещё несколько машин из города приехало. Красивые такие… машины то. Человек восемь приехало. Я с одной тёткой разговаривал, пытался образумить. Куда там! Только и талдычат: - «Еллоустон, американский грех, конец нового мира, учитель знает как спастись…». Тьфу, рабы сознания. У этих, что в развалинах цехов живут… шендерма завёлся. Даааа… уже одного из них окуклил. А на заводях, колбасу где из змей крутят, крысу без хвоста и о двух ногах словили…
Алиса опустилась на одно колено, и порывшись в своём саквояже, достала пластиковую банку с порошком. Объясняя как принимать препарат, она разглядывала слепленную из глины и перьев, муляж оторванной головы коршуна, ритуально окрашенную кровью курицы. От внимательного взгляда медика не укрылось и небольшое блюдце с молоком, стоявшее небольшой печки-каменки.
- Плетун, я слухами не питаюсь. У тебя на прошлой недели твои хозяева были. Чего у них слышал?
- Да нууу… Что говорить-то? Взяли всё им причитающееся, к Сосульке сходили… да так сходили, что вся деревня слышала. Опять над Полушкой издевались. Да и у них, то же чужаки на языке. Несколько раз тематизировали… пока амбары выгребали. Бригадир у них какой-то новый, Минахером кличут. Говорят из бывших военных. Слышал разговор, что Решет… Решетов в смысле, Валера, лично к казахам собрался… встреча у него там. Важная. У них тоже, к стати, крыс каких-то диковинных много. Кто-то из хахалей Сосули, у неё какую-то гаджетку оставил… ага, из кармана штанов выпала. Так я её прибрал. Вдруг заявятся.
- Дашь мне посмотреть. Что чужаки? Сколько следов? Где? Как давно?
- Да… недавно, позавчерась. Лешик видел. Ты же знаешь нашего Лешика. Вот он и видел. Говорит: две группы по три человека. Были у озера. Километров за пятьдесят от базы. А мож это они с базы? С базы к нам тут и шастают?
- может. – отец увидел как Алиса окончив работу, моет руки над тазом и так же засобирался. – Ничего не забыл, Плетун?
- Дык… мож чего и запамятовал. – улыбаясь пожал плечами тот. – Ты бы спрашивал, а я бы и сказывал.
Алиса отдала последние распоряжения больному на руки-ноги и живот Линю, собрала все свои врачебные инструменты в саквояж, и вместе с отцом, они подались к выходу.
- Хмм… Как же тебя суслик… барсук то тяпнул? Здороваться с ним полез? – усмехнулся отец, проходя мимо горе охотника.
- Дык я ж этого суслю таки выследил! – гордо вскинулся Линь. – На мою моркву и медведя сманить можно. Петельку на него набросил и тянуть стал. А тот здоровый… морда как у медведя… лапами роет… зубами верёвку грызёт…
- Так что? Ушёл? – Алисе уже и самой стало интересна эта история.
Неожиданно, она увидела, как в распахнутые ворота входит Полушка с неизменным мячом в руках. В предчувствии неминуемого, девушка досадливо поморщилась.
- Ага… откусил верёвку. Я его за шею схватил. А он мне в руку зубами, вырвался и дёру. Так с ошейником в нору и ушёл. Да только то крыса была. Чудная какая то крыса. Да нынче много таких.
Алиса уже хотела было скрыться обратно в сарае, но было уже поздно.
- Ведьма! Ведьма! – в бешенстве заорал Полушка, указывая пальцем на Алису. – Убейте ведьму!
Во дворе всё засуетилось и задвигалось. Плетун замахал на парня руками, а Сура кинулась уводить Полушку. И хотя тот орал и вёл себя агрессивно, но приближаться не смел. В гневе, он оттолкнул Суру и она упала на землю.
- Эээмииииль! – вопль Плетуна опередил Алису, кинувшуюся было на защиту упавшей девушки.
Тут же, дверь в соседний сарай распахнулась, и из темноты дверного проёма, сильно пригнувшись, вышел человек. Сросшиеся на переносице брови, хмурый вид и волчьи глаза, дополняли двухметровый рост мужчины и толстый фартук на полуобнажённом теле кузнеца. Он вопросительно уставился на старосту.
- Эмиль, угомони придурка. – староста махнул рукой на Полушку и повернувшись, заорал на парня. – Где вода, дебил? Тебя за водой посылали! Куда баллон дел?
Появление этого нового гиганта подействовало на Полушку оздоравливающе. Он тут же перестал орать, резко развернулся и пустился бежать прочь со двора.
Однако, было уже поздно.
Эмиль слегка присел, выхватил из-за сапога свёрнутый кнут, и не распрямляясь, сделал широкий взмах рукой. Длинный язык плети вылетел коротким ударом вперёд и подсёк одну из ног беглеца. Полушка упал и взвыв тоненьким женским голоском, пополз к воротам. Плеть свистнула ещё раз, чёрной молнией блеснула над головой кузнеца и длинной прямой прочертила багровую полосу поперёк спины парня.
Всю деревню огласил дикий вопль боли.
- Не надо! – крикнула Алиса, и смутившись, отступила за спину отца. – Не бейте его…
На ровно такой же немой вопросительный взор Эмиля, староста махнул рукой и тот удалился обратно.
- Чтоб к вечеру десять баллонов натаскал! – крикнул Плетун вдогонку удирающему парню. – Я дармоедов кормить не собираюсь!
- Так на кого Линь охотился то? – Алиса попыталась улыбнуться, разрушив тяжёлую атмосферу молчания в салоне.
Она глянула на монитор заднего обзора.
Там, за редким молодняком яблонь-дичек, оставалась растрёпанная и неприбранная деревня Старая немцовка. Оставался Полиграф Сапельцев и воспоминания о давнем случае, произошедшем за огородами этой деревни. Тогда, год назад, почувствовавший влечение к женскому полу, Полушка позволил себе лишнее в отношении Алисы. А товарищ медик, не долго думая, шибанула зарвавшегося юнца ультразвуковой пулей из встроенного в наруч бронекостюма, компактный излучатель. Получилось так, что девушка просто выбросила вперёд руку с раскрытой ладонью, и Полушка рухнул как подкошенный в траву. Он вертелся и дико орал от боли, скрутившей ему мозг. Пока тот визжал как порося, Алиса достала тюбик-шприц с церебролитиком и уколом в бычью шею парня, сняла спазм.
После таких колдунств, Полушка стал считать Алису ведьмой и возненавидел её.
- Да кто ж его ведает? – отец ответно улыбнулся и пожал плечами. – Суслю какого-то…
- А какой это гаджет Плетун тебе в доме показывал? – Алиса не присутствовала при опознании, но жутко любопытная по природе и теперь не отстала от отца.
- Рация. Старая, какие прежде у милиции бывали. Аналоговая ещё. – отец вывернул на более широкую и ровную дорогу и направил машину домой.
Он вновь не стал включать музыку и управляя машиной одной рукой, другой стал вносить корректуру последних данных в карту боевого компьютера в «Эрхе». Алиса в тишине смотрела в окно. Леса стояли в лёгкой зелени. И солнце грустно проглядывало на них сквозь едва-едва расступившиеся облака.
Для того, чтоб хоть немного развеять тоску, она полезла в сидор и достала от туда подарки братьев. Развернув промасленную бумагу, она достала первый свой подарок – небольшую вязанку элпишек. Батарея повышенной ёмкости на смарт, батареи на некоторые предметы девичьего туалета, а так же трудно добываемая аккумуляторная батарея к боевому костюму Алисы. Последним подарком от старшего брата, стал большой набор цветных карандашей. Увидев такой дар, Алиска невольно улыбнулась и прислонила коробку к лицу. Карандаши обалденно пахли деревом и краской.
- Бастенькое подарение. – сказал отец, увидев набор в дочериных руках. – С тебя дедушкин портрет.
Алиса аккуратно завернула карандаши и элпишки в бумагу и прибрала их в сидор. Достала же она, небольшую коробочку переданную ей младшим братом. Когда же гнутый в плоский сундучок пластик откинул свою крышку, то салон бронемашины будто бы озарили огни клубного страбоскопа. На чёрном бархате лежали две длинные серьги и кольцо. Украшения были выполнены из серебра с витой золотой проволокой, камни красного и белого цвета, крепились в медно-красных кринах, псевдо-алмазы ловили каждый лучик света и умножая его на миллиарды, метали эти искры в глаза окружающих.
- Ух! Ай да красота… Дима как всегда в своём стиле. – удивлённо охнул отец. – Любит тебя брат-то.
Алиса сняла свои прежние серьги и примерившись, одела новые. Кольцо комфортно обхватило указательный перст девушки.
- Я тоже его люблю. И Володю люблю. – грустно вздохнула она. – и подарки их замечательные. Но… лучше бы они сами были здесь. Они нужны станице. Они нужны тебе.
Отец промолчал. Он улыбнулся дочери и протянув руку, прижал её голову к себе.
Бронемашина выехала на более-менее ровную дорогу и сейчас катила мимо мёртвой, давно брошенной деревни.
Девушка поглубже спустилась в большое кресло и глядя на раскинувшуюся вокруг печаль, ушла в себя. Душу её окончательно затянуло серыми, обложными тучами осенних дождей. Алиска никак не могла задеревенеть душой, никак не могла залудить свои чувства, чтоб каждый раз проезжая мёртвые деревни, или приезжая в подобные немцовке селения, ровно и бесстрастно лечить и спасать их обитателей. Ведь всё, чем могла она им помочь, чем мог помочь отец или даже вся их станица… практически всё сегодня они отгрузили в немцовке. А ведь таких деревень только вокруг их станицы было три штуки. Положение было ужасное.
Народ в них работал плохо, не хотел и попросту разучился. А если кто-то и хотел, то трудиться ему было нечем и неначем. Нищета самовоспроизводилась и порождала целый скоп пороков: воровство, грабежи, пьянство, наркоманию, проституцию, продажу детей, убийство и многое другое. Были и такие деревни, где работали целые фермы по выращиванию детей и продажи их в агломерации. Для человека, единственным выходом из этой гнилой ситуации, было попросту покинуть родные деревни. Но если любой из баронов диких земель с радостью взял бы себе нового раба, то агломерация не спешила гостеприимно раскрывать архосам свои электронно-пропускные объятия. Для правительств метрополий, варвары диких территорий являлись мусором, и то, что было однажды выброшено в помойку жизни, незачем было возвращать в чистый дом.
Желательным и сладким исключением, были здоровые дети, рождённые в порах цивилизации. Их агломерация требовала и пожирала в любых количествах.
Остановить это, одним станичникам было просто невозможно. Невозможен был и вариант с объединением всех деревень под управлением той или иной станицы. Деревни, такие же блоки… кубики лего в горе других кубиков, всё же являлись единицей, живыми акторами политико-экономического процесса. И объединить хотя бы одну деревеньку со станицей, означало бы сильно нарушить баланс в этом жизненном процессе. Соединившись, кубики лего могли образовать опасно крупный блок, способный разорвать путы договорённостей, тенёта условий, сети сдержек и противовесов. Играющий в войну король, серый кардинал премьер-министр, агломерационные лорды, всемогущие корпорации, дикие бароны внеагломирья, легальные и нелегальные банды, работорговцы и другие скрытые и неизвестное силы этого нового средневековья, просто не дадут сделать этого. Сложившуюся конструкцию пирамиды власти, шатали многие, однако и сдерживали её гораздо большие силы.
Новое средневековье, чьё начало так помпезно и с удовольствием было провозглашено ещё в 2017 году, теперь, на переломе века… на его острие, полностью вошло в жизнь людей и городов. Целиком завладело всем миром.
Продолжение следует…
Уважаемые читатели, по нижеследующим ссылкам, вы можете задать вопрос автору, оставить отзыв на прочитанное, а также, ещё больше познакомиться с миром АгломерАд: