АгломерАд. Чубайсигорск - человек и полис! ч5.1
Чубайсигорск – город известного историка, великого в своём брате человека… город-сад, превращённый в город-бурьян.
Отстали навек.
«В нестоличных городов миллионниках уровень качества городской среды значительно ниже, чем в Москве, — более того, ситуация в них обстоит хуже, чем в среднем по России.
мы прошли стадию активного роста за счет массового переселения сельских жителей в города и их приобщения к современной потребительской экономике. Таким образом, российские миллионники за исключением Москвы оказались в ловушке среднего дохода: исчерпав первичные ресурсы для роста экономики и достигнув определенного уровня благосостояния.
Если динамика развития российских городов, наблюдавшаяся в 2010–2017 годах, сохранится и дальше, то среднему нестоличному миллионнику потребуется примерно 100 лет, чтобы догнать Москву по уровню подушевого валового продукта».
Исследование качества городской среды. КБ Стрелка. 27 мая 2019 год.
Рычание, утробное и угрожающее, вибрануло воздушную гладь атмосферы раннего восхода. Заря уже разлила свой багровый свет на троих, пятнистых разводами серых цветов, четверолапых хищников. Вычерняя тёмные подпалины и углубляя их контраст со светлыми проталинами на бронированных шкурах, светило, само того не осознавая, переводило их камуфляж в утренний колор. Ещё один, ровно такой же бесхвостый и с ощеренной пастью радиатора зверь, мягко переступая шуршащими по бетонке шипастыми лапами, выполз на погрузочную площадку. И крадучись, будто на брюхе с прижатыми ушами, встал в череду своих боевых собратьев. Дымчатая морда хищного символа отряда, изображённая на автомобиле, заняла место в ряду своих собратьев.
Ещё один хищник томил присутствующих своим близким появлением этажом ниже.
Утробный рык раздался вновь и вслед за ним, нарочито угрожающим и совершенно бессмысленным в данной ситуации, послышался резкий визг. Это выбивающееся несогласие звуков резануло уши комсостава.
Полковник Забубённый нахмурился, и не поворачивая головы, скосил вопросительный взгляд чёрных глаз на стоящего подле него майора. Игнациус ответно нахмурившись, глянул на ответственного по погрузке, сосредоточенно улыбающегося Сидора старшего. Тот, явно почуявший на себе воронёную сталь дульных срезов глаз своего непосредственного властелина, взглядом не повёл, но лишь усилил свои старания. Он оглядывал огромного, серо-перламутрового, прекрасного гиганта. Всходящее солнце красиво отблёскивала на семи фаланговом его теле. На его стальной шкуре красовалась полоса глубокого синего цвета – знак междугородного назначения. Юнитрон. Струнный поезд из далёкого прошлого страны, через разруху и реформ современности, прибыл ныне на грузовую платформу на окраине Чубайска. Он буквально искрился силой предстоящего полёта, и энергией несокрушимого движения.
На переднем обтекателе, локомотив гордо нёс стилизованную и объёмную букву «U». Все его аппарели были опущены, и уютный сумрак внутренних помещений манил покоем и забытьём.
Двадцать девять человек личного состава криминальной милиции Чубайсигорской технозоны ММК, хоть и выглядели буднично, но глаза их так же искрились энергией и силой. И это несмотря на то, что все двадцать девять пар глаз, так и не сомкнулись этой ночью. Кратковременный отпуск, что дало начальство своим подчинённым, был потрачен весело и шумно.
Однако, стоявшая тут же комиссия от агломерации: префект - задорного вида пузан с пигалицеватой девахой, хозяйственник со здоровенным планшетом и помощником для работы в последнем, оказались «ни ухом - ни рылом». Никто из сих господ никак не среагировал на режущие слух повизгивание «льва рыкающего» в недрах здания под собою. Лишь только высокий и жилистый, явно избывших военных, представитель Управление по обеспечению безопасности крупных международных и массовых спортивных мероприятий, чутко повёл правым ухом и левой бровью по направлению диссонирующих звуков. Последний из числа провожающей процессии, молодой, но уже полковник Главного управления по взаимодействию деятельности подразделений специального назначения и координации взаимодействия с органами исполнительной власти федеральных субъектов… тра-та-та и ля-ля-ля, уже давно переселился взглядом своих мутных глаз, в объятия морфея. Режим его существования плавно переходил из ночного, развлекательного, в дневной, отсыпательный. Заря уже давно погасила всякие ночные развлекательные заведения, однако полковник всё ещё продолжал пребывать в них.
На визг тормозов он уверенно не среагировал.
Зверь вновь, и уже в непосредственной близости, взревел, и искрошив глубокими протекторами чёрных лап в порошок гравийный сор, рывком влетел на посадочную площадку. Последний бронеавтомобиль класса ГПМ Отвага, показался на этой железобетонной крыше.
В восторге чувств, девушка испуганно взвизгнула, и направив на машину плоский круглях размером с хоккейную шайбу, сделала несколько снимков. Префект одобрительно засмеялся. Представитель Управление по обеспечению безопасности – укоризненно поджал уголок тонких губ. Молодой полковник всё же всплыл сознанием из пучин просыпающегося от ночной жизни полиса и осоловел взглядом на выстроившихся ровным строем, пятёрку боевых машин. Хозяйственник внёс в планшет закорючку и передал его полковнику Забубённому.
Семён Иванович, начальник Криминальной милиции Чубайсигорска, смазав спорым взглядом по колонкам и строкам в нём, проставил где надо «галки». А затем, дыхнув на «пушку» большого пальца, припечатал им в квадрат сканера в углу экрана. Никто из последующих подписантов заключительного акта официальной комиссии, не был знаком с подобным ритуалом проставления отпечатка пальца. И потому, данное действо впоследствии было четырежды проигнорировано.
После того, как всё было подписано и расписано, все друг другу пожали руки, пожелали всего наилучшего, и комиссия удалилась. Уже стоя на квадрате грузового подъёмника, префект, в восторге чувств, принялся махать на прощание обеими руками остающимся. Когда же его колыхающиеся руки скрылись в колодце лифта, от туда, словно из недр угольных копий, раздались энергичные звуки марша «Прощание славянки».
личный состав криминальной милиции города Магнитогорска, получив «добро» от полковника и «отмашку» от майора, начал погрузку техники и имущества в подвижной состав.
Откуда-то появились люди в спецодеждах службы погрузки, вышел на свет старший по станции и заспанные члены команды юнитрона принялись проверять живоносную электронику своего стально-суставчатого насекомого.
Машины, медленно и плавно, по одной вползли на аппарели и уместившись в лоне вагонов, были умело закреплены там. Бойцы потянулись ко второму, пассажирскому вагону.
Вран бросил последний взгляд на возлежащую пред ним распутной женщиной, огромную, медленно и неохотно просыпающуюся агломерацию. Покрывала ночи спадали с неё, оголяя восхитительные красотой и падением, нагие телеса. Ещё не отошедшая от ночного гулянья, агломерация нежилась надвигающимся бездельем выходного дня богатой куртизанки.
Владимир прислушался к себе. Да, он хотел её. На денёк… на одну ночь. Если бы начальство отпустило бойцов ещё на сутки в «свободный полёт», то он бы её взял. Командировочный элемент в его служебной жизни.
Выделенный вагон для перевозки личного состава оказался «бизнес класса». Владимир понимал, что такая честь оказана им только благодаря комсоставу СПКМ, который в лице полковника Семёна Забубённого и майора Игнациуса Егорова, восседал во первых рядах шикарных кресел. Задние ряды были также заняты, и бойцы, закрыв плотными шторами окна, деловито устраивали себе спальные места. Иные сидели парно на креслах и негромко беседовали. Несколько человек одиноко откинувшись на креслах смотрели в окна, либо отмахивали пальцами в планшетах. Последовав примеру последних, Владимир выбрал место у окна и положив свой баул с драгоценным грузом подле, тем самым отметил своё желание побыть одному.
Был ли этот замечательный вагон предоставлен бойцам СПКМ самой компанией «Юнитрон» бесплатно, или же зафрахтован для них государством, Вран не знал. Но решил по полной распорядиться этой дорогой в стоимости проезда игрушкой.
Аппарели подняли, двери задвинули и получив «зелёный свет» от диспетчера, состав тронулся.
Вран не стал ни задвигать шторы, ни затемнять стекло. Последние высотки, мосты и зелёные зоны мегаполиса, быстро мелькающие за окном, расцветили ярким неоном лицо и мундир лейтенанта СПКМ.
Владимиру вспомнилась их последняя прогулка с братом и сестрой по «Скотному двору». Он вспомнил, как брат с сестрой заставляли его попробовать маринованное щупальце осьминога. Как сестра стыдила малолетнюю парочку, откровенно тискавшую свои телеса в интимных объятиях прямо на диване в коридоре. Как смущался Дима, отбиваясь от особи третьего пола, возжелавшей знакомства с ним. Как смеялась над этим Алиска. И когда особь переключилась на неё, сама же и залепила звонкую оплеуху. И как потом, все они сидели в отделении службы безопастности «Скотного двора» и отвечали на обвинения. Обвинения в нарушении международного законодательства об охране личностей третьего пола и гарантии их прав. Ведь как выяснилось, все эти существа, что стайками сновали по «Скотному двору», назывались не «гермафродитами», как их обозвал Владимир, а были причислены к домену «третий пол», семейство «ангендер», вид «ангелогин». Только причастие Алисы и Владимира к людям «служивым», спасло их от штрафа за дискриминацию по гендерному признаку.
А ещё Вран вспоминал, и никак не мог забыть одну картину из глубин Скотного двора. Молодая мать с ребёнком на руках, направляющаяся к ящику беби-бокса. Девушка смущена, она оглядывается по сторонам и прячет взгляд. У самого детского ящика её встречает съёмочная группа новостей и представитель администрации торгового города. Девушке объясняют что ей сильно повезло – с начала этого года, она оказалась тысячной сдатчицей. У неё берут ребёнка, повязывают ему красочную ленту и вяжут пышный бант. Корреспондент берёт интервью, фотограф снимает мать и дитя. Представитель Скотного двора вручает девушке бонусную карту на покупки в «Алмасте». Все улыбаются, и девушка, подбадриваемая людьми вокруг, постепенно сама начинает улыбаться. Поздравления закончены. Человек из администрации берёт у матери ребёнка и под включенные камеры, торжественно кладёт его в ящик. Плачь младенца стихает за толстыми стенами беби-бокса.
Им, всем троим, нечего было сказать по этому поводу. И они ещё долго стояли, смотря на опустевшее место и слушая плач маленького человека.
Когда же наконец агломерация закончилась и последние урбанизмы остались позади, оказалось что, изгнанная электричеством из полиса ночь, здесь, в диком мире агломерационных пор, всё ещё сохраняла своё влияние. Состав выпрыгнул из бетонных пещер и понёсся над тёмной территорией. С тридцатиметровой высоты рельсовой станины, Владимиру были видны все окрестные земли. Это и впрямь была затемнённая, теневая, сумеречная территория для государственного ока страны. Здесь люди были тенями, их взаимоотношения считались сумеречными, а и вся жизнь являлась чёрной. Либероссия жила в окружении этих лесов и людей в них, но тщательно отгораживалась от них, выгораживая себе сотые проценты земель внутри них. Каменные и деревянные миры-звери скалили друг на друга клыки и отчаянно старались ужиться в одном логове. Силились сохранить и защитить свою единую клетку.
По истечении пары-тройки километров пути к юнитрону присоединился страж и провожатый.
Сидевшая на самом верху станины струнной дороги, стальная птица серо-голубого цвета, отреагировала на приближение состава. Она расправила два своих винтокрыла, и проверила заполнение аккумуляторных банок. Её ноги, замыкающие контакты на небольшой индукционной пластине зарядной платформы, перестали принимать энергию в свои батареи. Птица мигнула единственным оптическим глазом, и трансформировав своё тело для полёта, взмыла в воздух. Этот огромный орёл из комбистали, кружась и всматриваясь во всё подозрительное вокруг, будет следовать за составом до пятидесяти километров. А затем, когда он опустится на очередную зарядную платформу, его место займёт следующий винтокрылый страж рельсовой дороги. В саму же технозону ММК, юнитрон сопроводит шестая по счёту летучая машина.
Дроны-беспилотники, как и природные хищники, также имели свои зоны облёта и территории для охоты.
Дикий и вновь девственный мир заполнил собой весь горизонт. Вокруг состава разлилось зелёное море лесов, перелесков и полян. Многочисленные в этом краю озёра блескались сапфирами в нарождающемся дне. Лазуритовые ленты рек петляли, прятались в порой гористых складках местности. Редкие и жалкие крепости человечества, серыми техно-строениями зданиями фабрик и комбинатов давно были сданы армиям флоры и фауны. Природа не стерпела пустоты и на сей раз и на этой земле, заполнила бастионы и фортификации врага своими лиственными и хвойными войсками. Оставила гарнизонами пернатых и четвероногих бойцов. И выслала соглядатаями и диверсантами силы потусторонних существ. Тех, чьё существование на этом плане бытия ещё так недавно полностью отрицалось наукой и общественностью. И лишь только далёкий отсюда каменный хребет мира – Рипейские горы, сном древним и незыблемым, покоил на своих костях хрупкую стабильность вечности.
И казалось, что и эта стальная лента, приколотая гигантскими стальными булавками станин стрингвея к бушующему океану зелени, утонет… будет легко поглощена им.
Струнный поезд мчался очень быстро, отчего можно было хорошо разглядеть очертания лишь отдалённых объектов. НО не только взгляд Владимира, но даже высокочувствительное электронное око мерно парящего сопровожатого, не смогло бы различить ни одной асфальтовой дороги, прорезающей этот волнистый, зелёный океан. На всей этой местности, во всём этом краю и по всей этой стране… на 90% этой планеты, дороги являлись большой редкостью и прокладывались только при крайней необходимости. И будучи проложенными, тщательно скрывались от любых посторонних глаз, особенно, от взора государственного. Даже редкие здесь поселения, используя всевозможные искусственные и природные ухищрения, скрывали свою жизнь и местоположение от любопытствующих подолгу службы, либо же по долгу наживы, многочисленных наблюдателей.
И только лишь мощные станины стрингвея, возносящие к небесам километровые арки своих порталов, да чудо китайской химии – вечные и непобедимые автострады, прозванные в народе «дороги дядюшки Лю», являлись здесь осознанным проявлением прогресса и цивилизации.
«Ни огня, ни чёрной хаты, глушь и тишь. Навстречу мне лишь станины юнитрона попадаются одне.»
Вспомнившаяся строка из Пушкина, закрепила Владимиру его настрой духовного созерцания окрест. И как будто споря со словами поэта, вдалеке мигнул и возжёгся яркий красный огонёк. Вран плохо разбирался в внеагламерационных картах местности, и не мог точно сказать, что это было за поселение. Но он был почти что уверен, что это его малая родина. Станица «Красный маяк», дом, где он родился. И место, где он был Владимиром.
Он всё же слегка прикемарил, потому что небольшая вибрация вагона разбудила его. Поезд прибывал к месту назначения, и весь пейзаж за окном теперь «рисовали» урбанизмы. Коробки жилого города остались в стороне, а весь вид занимал, раскинувшийся целым городом, дышащий дымами и огнём, живой, стальной, гигант комбинат. ММК – машинно-металлургический кластер. Тридцать лет назад, когда агломерация Чубайск достигла в своих пределах находившихся в черте старого города заводов и фабрик, было принято решение перенести их в другое место. Подальше от и без того экологически ущербного мегаполиса. И самым лучшим местом для этого, определили соседний город, где уже находился полтора вековой постройки комбинат. Так, все выжившие после оптимизации металлургические монстры, были снесены в одно место. А заодно и переподчинены одному хозяину. Теперь, «не отходя от кассы», на ММК не только плавили, лили и обогащали всевозможные металлы, стали и сплавы, но и производили готовые машины и агрегаты. Это, а точнее город подле «стального колоса», был его новой малой родиной. Это было место, где он был Враном.
По прибытии на грузовую станцию технозоны ММК, произошла выгрузка личного состава СПКМ с транспортными средствами, вооружением и всем командировочным имуществом. За те два часа, что струнный поезд пробыл в пути меж небом и землёй, его скоростное спуск-подъём движение укачало практически всех бойцов и уж точно всю комгруппу. Владимир явственно слышал мерное похрапывание обоих начальствующих людей. Теперь же они, Игнациус и Забубённый, бодро размахивая руками и командами, руководили разгрузочными работами. Совсем немного времени, и пять бронемашин ГПМ Отвага, шуршали широкими шинами по дорогам древнего города, который при его жизни называли «город-сад». Теперь же, всё это немалое скопление зданий, обозначалось на электронных картах страны как Технозона ММК. При ней же находилась городская автономия Чубайсигорск, являвшаяся по сути несколькими компактно заселёнными кварталами Ленинского района, затерявшимися в каньонах мёртвого города. Проживали там около двадцати тысяч человек, из которых чуть более половины обслуживало комбинат, а прочие же обслуживали этих служителей культа металла. Таким образом, все эти люди были подчинены интересам металлургического гиганта. Они жили благодаря ему и для него, отчего местные жители называли весь город ММКгорск. Таким образом, история сделав виток, слегка изменив декорации и антураж, вновь привела Урал к уже позабытому, но на века запечатлённому великим Бажовым, миру рабочих слободок, заводских поселений, оброку и барщине, и практически крепостному труду на нового Демидова.
Хозяина гиганта чёрной металлургии, звали Рашпильников.
Фамилия хозяина этого города, а также всех окрестных земель, была Морозовецкий.
Машины, совершив виток во времени и в пространстве, оставили позади большую территорию бывших гаражей на набережной, подле «центрального перехода» - моста через Урал и рванули по улице вверх, к горному университету имени Носова. Гигантский портал грузопассажирского вокзала струнного транспорта махнул им на прощание воздетыми к небесам сталью рук, и скрылся за углом сталинской высотки.
Колонна броневиков ходко шла по мостовой, а город вокруг них был пуст, улицы его были тихи и безлюдны. Жилые дома полутора вековой постройки стояли одинокими и незаселёнными. Лишь через несколько кварталов, изредка стали попадаться блестящие чистотой на солнце, вымытые и прозрачные стёкла иных окон. Сквозь них можно было увидеть горшки с цветами, стоящие на подоконниках, да плотные шторы. Дома по эту сторону от самого охраняемого моста с гаражами струнного вокзала уже имели несколько сотен жильцов, по тем или иным причинам решивших селиться на периферии Чубайсигорска. Здесь в трубах уже была вода, в проводах бежало электричество, на улицах появлялись группы дворников и отряды патрулей. Все заселённые дома подвергались ремонту и реконструкционному укреплению внешним каркасом из стальных рёбер-балок. Сейчас людей на улицах видно не было. Все либо отдыхали в воскресный день, либо уже были на рабочих местах. Общественного транспорта в покинутом городе не было, и так как личный они себе позволить не могли, то на периферии проживали зачастую именно те, кто трудился недалеко от своих рабочих мест.
Вырвавшись на широкий проспект имени Ленина и повернув налево от здания университета, пятеро стальных дымуров понеслись по прямой и пустой улицы позабытого вождя. Владимир сидел в кресле рядом с водителем, а мимо него проносились памятники древней цивилизации. Вставали многочисленные мёртвые магазины в первых этажах домов. Плыли опустевшая читателями библиотека с полуобрушенным названием «Крашен…». Кольнул взор вымерший детьми Дом Пионеров с изображением этих древних реликтов на фасаде. Встали немым укором позабытый почитателями и оставленный музами театр имени Пушкина и высмеянное жестокой историей здание ГИПроМеЗа с выколотыми глазницами окон. Последним, в этой череде заброшенных памятников советской древности, был построенный в новое, капиталистическое время, огромное стеклобетонное чудовище банка. Его название также осталось в прошлом, ровно как и тот вождь, что боролся с капмиром прошлого – неизвестные «задорновцы», поиграв со слогами и смыслами, оставили на крыше здания лишь иные из объёмных символов. «Чебак» - выщербленными буквами красовалось на банке. В виду последнего, великий вождь революции был всё же в роли победителя – название улицы его имени не только не позабылось, но и активно использовалось поныне. Единственно что в этом городе было привнесённым извне, так это ровные как стартовый стол космодрома, серо-стальной подобно глазам англичанки и неубиваемый словно жажда наживы олигарха, китайский вспененный асфальт. Пористые дороги дядюшки Лю.
Герман, водитель в экипаже Врана, представительный и солидный дядька со степенным видом, вывернул руль сразу за банком. Следуя за машиной с командованием, проследовал за нею вдоль настоящей крепостной стены с башенками, бойницами и зубцами на верху. Сделав ещё один поворот и выехав на вторую главную, параллельную Ленина улицу Карла Маркса, Герман притормозил подле поднятых броневых пластин ворот. Единственные ворота для автотранспорта впустили пятёрку боевых машин и с клацаньем сомкнули свои композитные челюсти.
Во дни опустошения и разбазара, многие из зданий города изменили своему первоначальному предназначению и в корне поменяли свои роли. Городская администрация, была одним из таковых объектов городского хозяйства. Мэрия… или как прозвали её остатки местного населения – мория, сейчас смотрела на Владимира причудливым видом укреплённого аванпоста колонизаторов, на далёкой планете с голозадыми аборигенами. Пятиэтажное здание советской постройки теперь выглядело словно одетое в дутый броне-пуховик со стальными перетяжками толстого реконструкционного каркаса. Зодчие всё того же ПСК «Боезопастность», выстроившие «Метеор» в агломерации, постарались и здесь. И окружающая стена, и все фортификационно-оборонительные сооружения, и вся электронная начинка, и само обновлённое здание администрации, всё было дело рук их мастеров.
Но изменился не только внешний вид здания. Его смысл и наполнение, было так же подвергнуто жестоким переменам. Нынче древние стены Городской администрации играли роль фамильного замка рода Морозовецких. Это был Чубайсигорский «Зимний дворец», в котором кроме опочивален, гостиных и бальных залов, каминных комнат, величественных приёмных и банкетных залов, трапезных, были расположены кабинеты административных служб по управлению городским хозяйством. Эти кабинеты занимали весь первый этаж и наполнялись членами вышеозначенной фамилии и их приближёнными.
С обширного балкона свисало не скромное, даже в сравнении с размерами спинакера, знамя рода Морозовецких.
Машины остановились напротив этого балкона и заглушили двигатели. Команды на выгрузку не поступило, и вышедшие в одиночестве полковник и майор, завели свой краткий доклад встречающей их делегацией из замка. Полковник рапортовал пред городской властью о результатах прошедшей командировки.
В гигантском предзамковом дворе, в который превратили всю площадь вокруг мэрии, царил позднеутренний мир и порядок. Парковые газоны поливались мелким дождиком из автоматической системы орошения. Красивые розовые кусты «облизывались» дюжиной пожилых таджикских садовников. Долговязый кинолог выгуливал долговязых хозяйских борзых. Охрана чертила берцами прямые углы патрулирования. Снайперы на угловых башнях ограды зевали в кулак. Тяжёлые капли влаги падали на налитые соком и сладостью груши, свисавшие с обременённых урожаем ветвей. Роскошный музыкальный фонтан на противоположной стороне мэрии, у самого её главного входа, молчал в ожидании вечера. По центру придворной площади, высокой башней, высились советской постройки каменные часы. Все их четыре огромных циферблата также молчали, дожидаясь для починки техно-мага из далёкой Италии.
На верху этих «курантов» красовался герб хозяина Чубайсигорска.
Но стоило Врану приопустить толстенное, отливающее серебром стекло с односторонней пуленепробиваемостью, как в салон «Отваги» проник далёкий шум многочисленных голосов. Где-то в десятке километров кричали торговцы, пел мулла, орал ишак и голосили женщины. Вся эта какофония звуков сливалась в единый гул голосов какой-то нездешней реальности. Иной культуры иных земель. Эти звуки диссонировали с видом сверхсовременного, разведывательно-связного атланта лёгкой, неуправляемой конструкции. Его серебристый, агрессивного вида силуэт, болтался на ю-нити, привязанной к посадочной площадке на дворцовой крыше.
Доклад был окончен. Забубённый, приказав выгружать из броневика и тащить следом за ним его вещи, отправился в замок. Игнациус шмыгнул носом, перекрестился и махнув рукой прочим экипажам, плюхнулся в головную машину. Кортеж взревел двигателями и личный состав Чубайсигорского СПКМ выдвинулся на место постоянной дислокации.
Благо это место находилось достаточно близко. Пара виражей по пустынным улочкам, и здоровенная морда дымура с крупной надписью СПКМ приветствовала постоянных обитателей базы с решётки противотаранной системы главных ворот.
Центральный городской стадион, а ныне база криминальной милиции, был значительно переделан для нужд дислоцируемого здесь подразделения. На его обширнейшей, огороженной и охраняемой площади, размещались казармы бойцов, гаражи боевой техники, гостиница комсостава, штабной бункер, многофункциональное стрельбище-тир, несколько тренировочных зон и полос препятствий, а так же парадный плац с каскадом зрительных мест. Кроме того, здесь было посадочное поле для дирижаблей всех классов, гайдропы маяков швартовочных трапов, новоотстроенная башня автодиспетчерского круиз-контроля, и огромный стально-ребристый саркофаг – тёплый эллинг. Кроме тёплого бокса для авиа и авто транспорта, а также диспетчерской вышки, все прочие постройки были также переделаны из зданий советской постройки. И обретя все вышеперечисленные здания, город утратил легкоатлетический манеж, гимнастический павильон, каток с залом, футбольные, баскетбольные и волейбольные поля, массивное здание бассейна, стадион на тридцать тысяч мест, несколько технических и служебных зданий, биатлонный парк и ближайшее спортивное будущее.
Впрочем, Чубайсигорск эту утрату не заметил.
Словарь.
Ни огня, ни чёрной хаты, глушь и тишь. Навстречу мне лишь станины юнитрона попадаются одне. – достаточно вольная трактовка стихотворения «Зимняя дорога». А. С. Пушкин.
Спинакер - тип паруса, предназначенный для использования на полных курсах, от галфвинда до фордевинда. Является самым большим парусом на яхте.
Гайдроп – здесь, авиационная башня, служащая для причаливания атланта в воздушном положении. Устар. канат, сбрасываемый с аэростата при спуске.
Эллинг – в авиации, сооружение, предназначенное для постройки, хранения, технического обслуживания и ремонта стратосферных судов.
Уважаемые читатели, по нижеследующим ссылкам, вы можете задать вопрос автору, оставить отзыв на прочитанное, а также, ещё больше познакомиться с миром АгломерАд: