АгломерАд. Чубайсигорск - человек и полис! ч 5.2
Умрут ли моногорода? Во что превратятся малые города России к середине века?
Нет. Они будут жить. Своеобразной, мёртвой жизнью. И этому процессу есть название - экосистема биополис. И город Чубайсигорск тому пример.
На самой базе, машины первым делом приостановились подле штабного комцентра, что располагался в двухэтажном пристрое к зданию бассейна. Уже в недавнюю современность, этот эклектичный, чисто барыжный некместный прыщ архитектора-недоучки, служил ночным гнездилищем ночных жителей. Здесь посетители являли друг другу необоснованную спесь, дутый пафос, безвкусие текущей моды и паралитизм движений в накачанных всем и вся телах. Проще говоря, это был ночной клуб. Ныне он был перепланирован и облагорожен государственной символикой на фасаде, людьми при мундирах в его сердце, и здоровым мужским духом в душе. Кортеж высадил здесь Игнациуса, и рванул далее. Следующей его остановкой были склады вооружения.
«Сдавался» отряд быстро, и несмотря на двухсуточную вахту, весело. Оружейка также быстро, но без энтузиазма, в отличие от прибывших командировочных, их вахта только-только начиналась, приняла вверенное бойцам личное оружие и доспехи. Потом бронемашины проследовали к находящемуся в отдалении, гаражному комплексу.
В огромном гараже, пока «сдавались» водители, пока выгружались бойцы, на небольшой газонной машинке подоспело начальство. Выстроившись, отряд получил от коменданта базы суровый взгляд, после паузы благодарственную речь, а затем поощрение – двухдневную, считая текущий день, увольнительную. После чего, все разошлись по своим делам.
Вран, как только мог, отклонил настойчивые предложения и откровенные угрозы друзей последовать за ними в облюбованный всем подразделением, уютный парк и «испить пива» по случаю прибытия домой. Подобрав объёмный ценностями, бывалый свой баул, он незаметно шмыгнул в темноту одного из углов ангара.
Тот, кого он променял на товарищей, пиво и дружеский трёп до вечера, ждал в отдельном, отданном начальством под личный транспорт, тёплом, разукрашенным неуставными 3D постерами и плакатами, по домашнее обжитом боксе. Помещение декорировали шкафы по углам, потрёпанные диваны у стен, железные корзины с засаленной ветошью, битый бильярдный стол и сколоченный из старой мебели, большой короб. На его столешнице стоял объёмистый китайский самовар. Главными же действующими экспонатами бокса, являлась дюжина того, что называлось «байками». До места службы, личный состав базы добирался служебным транспортом, всё же предпочитая в основном «личные колёса». Для многочисленных владельцев автомобилей, был отдан древний эллинг. Любители же независимого, двух и трёхколёсного передвижения, свили себе гнездо в сём отсеке огромного ангара.
Ожидавший, в приветствии блеснул хромом в свете неона открывшейся гаражной двери. Мигнул фарами при приближении Врана. Крякнул проблесковым маячком в благодарность за итог трудного выбора.
Лёгкий разведывательный триангл класса «Курьер»-3м, производства Уральский Вагоностроительный Кластер.
Скоростной. Мощный. Манёвренный. Легкобронированный. Электродвигательный. Усиленный. Однорамно-монококовый. О Б Т Е К А Е М Ы Й.
И непременно прошедший последнюю, как её называли в агломерациях, «мирную войну».
Этот трижды модернизированный, стальной гепард был из той породы поджарых гончих хищников, что в дни не столь древние, рвали диким намётом километры чужого, враждебного террейна. Асфальтовые полосы заброшенных цивилизаций, горящие саванны чёрного материка, необитаемые степи востока, белоснежные покровы обеих «крыш мира» и обезлюдившие каньоны бетонных пещер всех континентов… Всё прошли и всё повоевали эти трёхногие скоростные вездеходы, видом словно вытянувшиеся в прыжке боевые звери. Пока смену их стражи на боевом посту Российских интересов в мире, не сменили новые, более современные и технологически совершенные скоростные хищники с водородными сердцами. И пускай новый класс трианглов под названием «Аргамак» был современнее, мощнее и универсальнее, а порой даже и эстетически красивее, хромированные разведчики класса «Курьер», большинством коллекционеров, старых военных и ценителями-знатоками боевой техники, признавались на диво футуристично-прекрасными.
Одним словом, «Курьер» уже можно было считать настоящим раритетом.
Рядом с машиной Врана стоял ещё один трёхногий «динозавр» недавней войны. Это был атакующий, боевой триангл среднего класса Banka. Водородно-электрический его движок, ровно как и корпус и все механизмы, были в приличном состоянии… что в Либероссии само по себе стоило приличного состояния. Производила его, вражеская фирма Harley Davidson, и сей факт стоил нынешнему его хозяину больших расходов не только при покупке на alibay, но и преподнёс огромные проблемы при доставке и растаможке. Огромные, но не проблемы, а деньги, ушли на выхолащивание всего того, на что указывали неподкупные закон РФ и палец контролирующего офицера. Однако, даже без стальных мускулов дополнительной брони, без придающих «банке» агрессивный вид боковых ракетных сундуков и тяжёлого пулемёта в носовой части, она смотрелась грозно и мегалитично. На крепежи ракетных установок, новый хозяин боевой в прошлом машины, установил пусковые гнёзда для фейерверков, и пару сумашедших динамиков. Гнездо пулемёта занял дальнобойный лазерный прожектор, а фальшивые «дутые» накладки из пластика превосходно встали на место пластин брони. «Банка» была массивнее, проходимее и мощнее «Курьера, но уступала ему в скорости и манёвренности. Кроме того, это был лишь слегка удостоившийся вниманием дизайнеров, слабо эстетичный боевой чемодан, кой в сравнении с машиной Врана был словно носорог подле единорога. Хозяином выхолощенного «носорога», был сослуживец Владимира, старлей по званию и соклубник по увлечению всей жизни – Рем Гравин. По прозвищу гвоздь.
Дальше за Банкой, через два пустых места, в темноте гаражного угла, тигрился окрасом ещё один колёсный зверь. На сей раз двуногий. Однако, участь списанного со службы, тяжёлого, боевого мотоцикла была не столь счастлива. Вот уже которую неделю франглийского красавца Ren-Rover Attacker, его хозяин держал со вскрытым брюхом. Лёха Комаров, по кличке Летун, ослушался советов людей бывалых… знающих. Купивщись на эдакую европейскую скоростную шпуньку, ослепнув на подозрительно не высокую её цену, а также видимую беспроблемность приобретения, Летун таки обзавёлся этим красавцем. И проблемами с его водородным двигателем вместе с ним. Проблемы грозили либо большими тратами, либо большим временем ожидания.
Но как бы ни были красивы, иностранны или технологичны соседи «Курьера», никто из них не имел самого главного – настоящего боевого опыта в настоящих столкновениях с настоящим противником. И те несколько пробоин по стальному корпусу «Курьера», что словно ордена и медали нёс триангл на своём борту, Вран холил и лелеял. Боевые раны прошедшей войны, он сохранял и подчёркивал.
Вран смазал пальцем по датчику дактилоскопического замка, дождался паузы, отведённой довоенным компьютером для проверки подтверждения, и рывком сдвинул скорлупу фонаря кокпита.
Небольшая, но очень уютная кабина боевого чоппера осветилась скупым светом дежурных диодов, насторожённых вторжением в неё. Чтоб не провоцировать ещё большее подозрение охранной системы триангла, Вран подтвердил свою личность на очередном датчике и ввёл в ожившем дисплее череду буквенно-цифровых знаков. Машина приняла код доступа и мягкое сиденье ласково приняло своего хозяина. Кожаное седло стального скакуна привычно скрипнуло. Знакомо жжжикнули сервоприводы проворачиваемого переднего, рулевого колеса. Обрезиненные, эргономические рукояти рогатого по мотоциклетному штурвала, одарили Врана теплом материала и упругой уверенностью переключателей в их корпусах. Боевые гашетки давно несуществующих пулемётов, красноватой лэд-подсветкой определили себя в темноте кабины.
«Курьер», как и все прочие гражданские переделки из бывшей боевой технике, утратил все свои смертельные зубы и когти. Теперь, вместо боковых пулемётов, Вран поставил две ракетницы для запуска пиромагических патронов, а вместо мощной радио-акустической аппаратуры слежения и спутниковой связи позади водителя, отныне находилось дополнительное место для груза.
Закинув туда свой «драгоценный» баул, Вран сдвинул фонарь на место и включил компьютер на запуск всех бортовых систем. Лёгкий шлем связи с машиной плотно опоясал его чело, сдвинул видеомониторы на глаза человека, в ушные раковины мягко вошли латексные «палочки» наушников. Берцы, удобно устроившиеся на подножках триангла коснулись педалей. Вран натянул драйверские, беспалые перчатки и крепко сжал рукояти штурвала. Щелчок тумблера на «запуск» и машина разорвала тишину пустого гаража грозным рёвом заждавшегося двигателя. Сердце зверя ожило. Триангл прокачал все свои шарнирные суставы, трубчатые вены и разогрел стальные мышцы красивого тела. Драйвер тронул зверя и тот медленно пришёл в движение. Триангла переступил на лапах и грациозно прокрался к широкой гаражной створе. Датчики подъёмного механизма уловили таящуюся дикую энергию машины, почувствовали её напряжённое тело и проскрежетав створы, выпустили стальную прыть наружу.
В свете дня, на лобовом сегменте фонаря «Курьера» блеснул чернённым серебром объёмный значок. Ворота, пряча в полутьме оставшиеся в гараже машины, поползли вниз, но ворвавшиеся в ангар лучи солнца, достали до двух спавших машин, и те, словно бы отвечая на приветственный клич собрата, откликнулись блеском таких же значков на своих бортах.
Один из ярких представителей ММКгорского мотто-клуба СВД – Союз Вольных Драйверов, вырвался на асфальтовые просторы родного города.
Этот город радовал Врана. Заставлял улыбаться. Одаривал счастьем присутствия в строгом нагромождении его бетонных каньонов и пещер.
Эти пустые улицы укрывали пуховыми одеялами тёплые и приятные воспоминания. Сладко согревали память. Пустые дома, необжитые кварталы и едва населённые районы грели душу. Успокаивали тревожное сердце. И такого благозора не портили даже маявшиеся низенько по небу, десяток беспилотных летательных аппаратов различных типов, всевозможных назначений и применений. Эти макроскопические технонасекомые, чётко высматривавшие для своих хозяев разведданные о происходящем в каньонах города, для многих жителей назойливо походили на мух, кружащих над умирающем телом. Для многих… но только не для Врана.
Вольный драйвер вывел своего механического зверя на одну из трёх широких, параллельных дорог, отрегулировал тонировку лобовых стёкол, и выкрутив скорость до отказа, взрезал хищным носом пространство.
Вдоль по пустынному проспекту Ленина, вверх по Советской Армии, проскочить проспект с вот уже четверть века не работающими светофорами, и сделав очередной поворот в обратную сторону, выйти на финишную прямую Советского проспекта. Вран называл это «малым кругом почёта» отдаваемый им великому городу прошлого. Этот малый, или другой, большой крюк от базы до дома, Вран проходил каждый раз, когда не был вызван на службу по срочному делу. Он использовал краткий и до скучности прямой путь до службы как можно реже, исключительно по необходимости. Выездка стального коня и поездку на нём, Владимир считал за истинное наслаждение. Он старался почаще разнообразить им, ровные как башкирские степи зимой, и будничные словно перманентный «день сурка», молодые годы своей жизни.
Когда за бортом трёхколёсного космолёта пронеслась «Планета» - древний книжный магазин, Вран начал сбрасывать скорость и входить на манёвр торможения. Показавшиеся по правую его руку домики частного сектора сбавили свой бег, и их разнокалиберные крыши, их покосившиеся заборы, их тёмные окна, приняли чёткие контуры. Драйвер крутанул штурвал переднего колеса вправо, и свернув сразу после невысокого здания КБО, вывернул в первую же улочку городского посёлка.
«Курьер» вовсе перешёл на «шаг», и вскоре остановился у ворот большого гаража. За гаражом торчала трёхскатная крыша ухоженного и добротно содержавшегося дома. Как только был приглушен мотор и приоткрыт фонарь, в кабину ворвался глухой лай явно не декоративного пёсика за высоким забором.
Автоматизация Вранова жилища находилась… а точнее оставалась, на уровне самого начала 21-го века. И потому, хозяин дома, вылезя из уюта кабины триангла, погремев ключами над целым рядом хитроумных замков на гараже, поколдовав над их секретами, растворил стальные створы. «Курьер» прокрался внутрь гаража, и ещё некоторое время обиженно рычал, недовольствуясь сегодняшним малым пробегом. Но вот он погасил свет своих прожекторов, расслабил стальные мускулы сервоприводов и амортизаторов и жарко дыша разгорячённым сердцем, мгновенно погрузился в сон.
Вран проводил взглядом низколетящего беспилотного дрона, закрыл ворота изнутри и, пройдя гараж насквозь, вышел в противоположную дверь во двор дома. Здоровенный восточно-европейский овчар по кличке Граф, сидевший на собственной будке, тут же прекратил лаять. Не видавший со дня рождения ни привязи, ни ошейника, он спрыгнул вниз, и подбежал к хозяину. Владимир приветственно потрепал пса и оставив его у дверей, вошёл в дом.
Там он собрав в овчаров тазик всё подпорченное из холодильника, завалил всё это варёной овсянкой, увенчал получившееся остатками копчёной колбасы и отнёс ожидавшему его псу.
Граф когда-то очень давно перешёл к Врану вместе с домом, огромным гаражом и десятью сотками земли. Пребывая в сём предательском мире ещё щенком, но уже смело кидавшемся на вторгшегося в его владения человека, Граф всё же принял нового жильца дома и беззаветно полюбил его. А Владимир, принял всё это хозяйство, отремонтировал и объуютил дом и приручил пса. С тех пор, Граф считал человека лучшим своим другом, дом с конурой – своей родиной, а службу на благо всего вышеперечисленного – своим долгом и обязанностью. У человека с собакой был заключён негласный договор. Сутки дежурства Владимира, были и сутками дежурства Графа. Всё это время он был обязан безотлучно сторожить вверенную ему территорию. Те же двое выходных дней, что следовали за службой, были и днями отдыха для собаки. Он пропадал всё светлое время суток непонятно где, полностью отдавшись личной жизни. Возвращался Граф в полночь. Он внимательно обходил всю территорию, и, перемахнув через забор, возвращался в свою большую и тёплую конуру.
Вот и сейчас, пока Вран готовил себе завтрак из яиц и колбасы, лохматый страж доел свою пайку, заглянул в открытую дверь гаража и, сделав круг по двору, запрыгнув на сундук с инвентарём, сиганул через забор.
Вран с аппетитом жевал собственно приготовленный омлет, и прокручивал в голове необходимые дела, которые завтра надо было сделать по дому и в гараже. Всё это деревенского быта хозяйство, он купил пять лет назад, когда молодому бойцу спецподразделения надоело обтираться в коммунальных условиях казарм и захотелось всего того, к чему тянула его деревенская душа и дух индивидуализма. Присмотрев подходящий дом, взяв в банке денег и сговорившись с госриелтором, он и получил сей дом в собственность. В облагороженной «усадьбе» было всё: трёхкомнатный и двухэтажный дом, здоровенный гараж с механоремонтным боксом, столярка и плотницкая, амбар и стайка, большой погреб… катастрофически не хватало лишь женских рук и девичьего надзора.
Вместе с едой и крепким, горячим чаем, к Владимиру подступил оставленный в вагоне стрингвея, крепкий сон. Покосившись на вытащенный из баула, лежавший на кресле, промасленный объёмный свёрток, Владимир подумал и решил отложить «десерт» на потом. Такой подарок от брата, долгожданный и крайне редкий и от того дорогой, необходимо было вскрывать, устанавливать и полировать исключительно в полном концентрирующем дух одиночестве, с соответствующей медитативной музыкой и при соблюдении древних как мир ритуалов… То есть, прогнав всех знатоков-помошников, при звуках любимого «металла» и с пряным пивом в запотевшем бокале. Вместо всего этого, кое как помыв посуду, Вран доковылял в спальню и наспех раздевшись, нырнул в мягкую постель сна.
Притушенный верньером звука, скрадываемый тройным стеклопакетом хаос тяжёлого драйв-металла, тихо и ненавязчиво просачивался сквозь стены и окна дома. И судя по настойчиво снившемуся Врану «музыкальному» сну, , расплавленный металл драйверов разливался по поселковой улице уже давно. Ещё не открывая глаз, Владимир безошибочно понял, кто развлекает дикие безлюдьем окрестности.
Он встал и бодро потянулся.
Свет заходящего солнца из окна противоположной комнаты, уже едва скрёбся по полу и домотканым половикам, оставшихся от прежних хозяев. В спальне, где отдыхал Владимир, уже стояли сумерки, и с каждым прошедшим часом громоздили размытые тени по углам. День Вран проспал, и теперь, сам день отправлялся спать.
Уверенность Врана была абсолютно подтверждена – подле ворот дома стоял могучий, комбипластовый, вызывающе красивый и на сей день безнаказанно новенький тяжёлый мотоцикл производства BMW. Усиленная лёгкой бронёй, форсированная в двигателе, турбированная в мощностях своего великолепно угловато-геометричного тела, Geometra только на первый взгляд смотрелась как дорогая игрушка для мотокросса. На самом же деле, это была военная, разведывательно-вестовая машина.
Иначе, в клубе СВД её просто бы не было.
Эта дикая в скорости и по стоимости содержания Геометра, принадлежала ещё одному члену союза, соратнику Врана по увлечению, и в свободное от него время работнику ММК, Константину Сталевару Муромцеву. Сталевар недаром имел такую погремуху. Он действительно варил сталь в огромных ковшах. И за потерянное от того здоровье, хозяин ММК господин Рашпильников, щедро осыпал двадцатипятилетнего парня мелочью из своих неоскудевающих карманов. Мелочи той однако хватало на красивую девушку, красивую квартиру и красивый байк.
Константин увидел маячившую в окне фигуру друга и слегка улыбнувшись, махнул головой «выходить». Всё же истинно красивой жизни Сталевару было не видать – красивый, высокий и стройный парень, всего за пару лет шеф-поваром при чёрной металлургии, стал похож на бледного, худого и болезненно-молчаливого человека.
Вран согнул в локте руку и сделав хватательное движение раскрытой ладонью, сжал кулак слегка склоняя его вниз. Жест, нечто среднее между проворотом рычага газа на мотоциклах и финального движения армреслеров, был фирменным приветственным знаком Союза Свободных Драйверов. СВД был вторым мотоклубом в городе и отличался от древнего Black fire тем, что в нём состояли лишь военные драндулеты всех времён и народов.
Быстро одевшись и выхлебав кружку холодного квасу, задраив все люки в «поместье», Вран вывел свой триангл из гаража. При помощи 4D ключа и сигналки, он наложил на ворота магическую печать неотворимости. На прощание, просунув между зубов мизинцы, задрав голову к винтокрылому наблюдателю в тусклеющих небесах, Владимир оглушительно свистнул. Беспилотник никак не отреагировал на это, но где-то далеко, в противоположном конце посёлка, раздался грозный собачий лай.
- Валим. – Всё также легко улыбнулся хозяин Геометры подошедшему другу. – Не нравится твоему слонодаву моя красава.
Сталевар хлопнул по комбипластовому борту байка и надел глухой шлем с дополнительным забралом 3D дисплея.
- Сегодня в троём? – зевая спросонья, спросил Вран.
- Увы… - Сталевар задвинул хромированные стояночные костыли машины и с усилием толкнулся ногами. – Берём гвоздя в банке… и расцветим ночь.
«Этот кашевар всегда умел красиво сказать.» - подумал Вран и упав в кабину «Курьера», запустил его системы.
Пока он надевал шлем и синхронизировал его работу с компьютером машины, Сталевар уже выводил трели «W»-образным движком у выезда на проспект. «Немец» призывно мигнул фарами и сорвался с места.
Рем Гвоздь жил в Ленинском, обитаемом районе города, в одном из его полностью обслуживаемом квартале неподалёку от базы СПКМ, в приличном, сталинской постройке, живом на жителей и шумном на детей, пятиэтажном доме. Его трёхкомнатная квартира выделялась высотой потолков и горами мотто-запчастей, грудами сложенных до этих самых потолков. Недавно в этих промасленных «кордельерах» появилось небольшое, но очень уютненькое гнёздышко длинноногой, молодой и развесёлой пташки-Малышки, что грозило в возможном скором будущем не только ликвидацией всего склада запчастей, но и выдёргиванием Гвоздя из рядов СВД.
В Ленинском районе городской автономии обитала решительно большая часть всех тех официальных, легально проживающих и трудоустроенных на техноплощадках ММК, русских жителей Чубайсигорска. Хотя, среди них встречалось достаточно много совершенно разнообразных по национальности людей. Проживающих здесь работников и служащих, забирали спецавтобусы комбината, развозили по проходным, а затем, в конце трудового дня, повторяли свой путь в обратной последовательности. Все эти люди были врачуемы, дети их были обучаемы, а родители их, пенсионно-вспособляемы. Сами же работники, при условии добросовестного труда на благо олигарха Рашпильникова, могли рассчитывать и на нечто большее. А конкретно, на послепенсионную прописку на близлежайшем кладбище за «счёт заведения», на коем усопший отбарабанил всю жизнь, и коя стала причиной прекращения последней.
Место компактного проживания большинства служителей комбинатских рабочих, находило себе место в нескольких больших кварталах «старого города». Люди проживали в основном в древних, как сам город, но надёжных как «весь советский флот», домах сталинской постройки. Отчего весь старый город называли «сталинским городком».
Естественно что Вран прибыл к нужному подъезду вторым.
Константин, даже не сдвигая в «боевую» положение своё защитное, видом чистый орлиный клюв, прозрачное забрало мотоцикла, лихо обошёл его на ровном асфальтовом покрытии проспектов и трасс города. Когда поджарый «Курьер» подрулил к словно сложенной из треугольников, но парадоксально обтекаемой Геометры,, её динамики уже накручивали басы драйв-металла.
Тут же к светящимся семейным светом очагов, ночным окнам припало несколько любопытствующих, в основном молодых лиц. Сталевар сделал музыку погромче и кто-то из более пожилых работников стального комбината, сообщил им из форточки окна, чтобы они шли вон подальше из этого квартала. Когда грохот металла из динамиков был ещё несколько скоординирован в большую сторону, тёмное прежде окно на втором этаже зажглось. Фрамуга окна открылась, и сам Гвоздь двинул правой рукой в приветственном жесте. Константин тут же убавил музыку и оба драйвера откатили механических скакунов на стоянку подле дома.
Здесь уже ждала темноты и встречного ветра та самая Banka, что сегодня утром томилась в ангаре базы.
Константин лёг животом на водородный отсек впереди пассажирского сиденья. Он снял с головы агрессивного вида шлем, и принялся «шептаться» с кем-то по планшету в «голове» мотоцикла. 3D проектор он включать не стал и со своего места Врану было не видно лица той особы, коей так игриво улыбался и так интимно фристайлил нежности Сталевар. Владимир и сам сдвинул фонарь и откинувшись на грубой кожи сиденье, вдыхал воздух и наслаждался окружающей атмосферой двора.
А атмосфера была для него совершенно сказочной. Город… его город, полностью воплотился для него в этом и во всех подобных дворах и кварталах. Во всех них словно бы застыли века. Конец 50-х годов прошлого столетия великой эпохи, вернулся сюда из пыльного небытия, так наскоро и так насильно забытой в агломерациях.
«Коробка» старых, пятиэтажных, сталинских домов с заросшими древними палисадниками вокруг них. Нарочито «прежний», жёлтый цвет диодных фонарей у подъездов и площадках. Тихие голоса молодой парочки на скамье в углу детской площадки. Сама детская площадка, с реанимированными древними тренажёрами из стали, домиков с песочницами из полимерной древесины, плиточных дорожек, метизы железных заборчиков и лежащая в глухой тьме ночи и буйных зарослей, здоровенной раковиной эстрады с рядами зрительных мест в конце двора. Сразу из двух раскрытых окон в противоположных домах играла старая, красивая музыка и молодёжная мелодия танцполов. Курили на тёмном балконе мужики. Громко смеялись и разговаривали на кухне с распахнутым в ночь окном. Рыдал ребёнок, отказываясь отправляться спать. И сразу из сотен кухонь звучал перезвон посуды и тянуло дико аппетитными запахами домашних блюд.
Всё это был уют. Простой семейный быт и семейное счастье. Счастье молодых, женатых и престарелых. Этот уют был тем, к чему так страстно стремился Владимир и чего так жутко опасался Вран. Вот и сейчас, сидя в триангле и переводя взгляд от одного окна к другому, он чувствовал себя голодным по ласкам волчицы и теплу родного логова, одиноким волком. Волком, забрёдшим ночной порой на заснеженный хутор и с завистью, но и одновременно со страхом заглядывающий в тепло, ласку и… любовь, проживающую за тонкими стёклами человеческих изб.
Пружина «имени Чубайса» скрипнула, и подъездная дверь выпустила двух затянутых в кожаные доспехи молодых людей. Гвоздь и любовь его последних шести месяцев – литературная девчёнка Малышка, не разомкнув объятий и продолжая на ходу целоваться, подошли к ждущим их.
-С возвращением из цивилизации, Вран. – приветствовал друга Рем.
Гвоздь, плотный, невысокого роста крепыш, был добр норовом и упрям характером. Он подошёл к Врану и пожал руку Владимиру особо древним и особо штукарским приветствием. Сей ритуал здравствования, члены союза высмотрели из какого-то старого, ещё двухмерного фильма про байкеров, и с энтузиазмом переняв его, таким образом приобщались к своим мотопредкам забытого прошлого.
Кисть руки, запястье, локти и дружественный хлопок ладони по спине – Константина Гвоздь поприветствовал ровно тем же способом. Его подружка Маришка, улыбнулась и помахала всем руками
- Полетели как обычно? – спросил Гвоздь, открывая фонарь триангла. – Большим кругом, по «Казачке» и на смотровую.
- Полетели. – Константин сдвинул хромированную подножку и она со щелчком убралась в корпус мотоцикла. – Крема уже ждёт.
Он вновь первым запустил движок и вырулил из узких квартальских улочек. Рем галантно подсадил подругу на второе сиденье позади себя, убрал в багажник баул с добром и сдвинул фонарь на место. Вран не стал дожидаться, пока в Банке нацелуются два влюблённых и щёлкнув замком фонаря, рванул за Сталеваром.
Однако, прежде чем начать основную ночную программу, вся троица драйверов заехала в шикарные апартаменты Константина, кои были переделаны из бывшего помещении медицинской комиссии. Шестикомнатные апартаменты занимали весь торец второго этажа пятиэтажки. Вокруг находились тёмные в ночи детские площадки , кусты и коробки «сталинок». Гипсовые барельефы писателей древности, взирали со стен действующей школы, располагавшейся по соседству.
Пока трианглы не выключая моторов, ожидали под винтажной, нарочито здесь оставленной, медной табличкой «Комиссия ВТЭК МСЭ», Сталевар бегал по комнатам своего обиталища и собирал подружку. Высокая и смуглая Крема, грациозно ступая газелью по асфальту преддомового дворика, процокала копытцами длиннющих каблучков до Геометры, и скупо махнула всем её ожидавшим рукой. Джинсовая, кожаная и меховая она, грациозно перекинув длинную ногу, уселась на заднее седло байка. Константин запер все засовы, поставил все капканы и ловушки, включил все датчики и сигналки на бывшем ВТЭКе и прыгнув в седло, принялся догонять друзей. Он поднял и установил в боевое положение защитно-информационное, клювообразное забрало и оба всадника, укрытые длинным и узким, обтекаемым щитом, разбивая встречные потоки воздуха, понеслись вперёд.
Вран пропустил Константина с Кремой и Рема с Малышкой вперёд и ощутив у себя за спиной зияющую пустоту, двинул дроссель. Его «Курьере», в отличие от машин друзей, не было свободных, предъустановочных мест для пассажиров. И как и в сердце у самого Владимира, так и за его спиной, было пусто.
Три молнии: тигровая, чёрная и серебристо-жемчужная, рвали пространство и тишину спящего Чубайсигорска. Догоняя и обгоняя друг друга, оставляя позади обжитые кварталы, пересекая и параллелезируясь с траекторией полётов воздушных дронов, они взрезали тьму улиц, рассекали ленты проспектов, чертили дуги низкопрофильными, широкими колёсами на перекрёстках. И пустой, тихий… мёртвый город принимал эти молнии. Он провожал их тёмными глазницами окон, он кричал им вслед пустыми проёмами дверей, махал и аплодировал листвой старых и дико бесконтрольно разросшихся гигантов-деревьев. Деревья, настоящие «баобабы» и истинные «секвойи», древние и многочисленнейшая их поросль, буквально захватили всю периферию города. Сюда постоянно заходили дикие звери, здесь прятались звери двуногие и таились совсем уж мрачные создания.
Планируемый древними архитекторами «город сад», за семьдесят лет капиталистической власти превратился в «город-заросли». Прямые проспекты, стройные улицы, вычерченные словно по линейке районы и просторные кварталы с домами, больше не были объединены в единый комплекс, называемый городом. Теперь это были безлюдные бетонные скалы и пещеры, разбросанные по территории в 400 квадратных километрах, затерянные в глубине дикого, многоярусного и смешанного бора. И Из всего старого города, лишь его центр был как-то населён и его обитатели вели постоянную войну с наступавшим на них лесом. Но в отличие от Чубайсигорска, сотни других моногородов стояли мёртвыми, погребёнными под зелёным ковром трав и деревьев. Эколого-реконкиста надвигалась зелёной волной, забирая обратно то, что завоевал у неё человек. Вся страна… и больше – вся планета покрылась этой искусственной, созданной человеком новой экосистемой.
Экосистемой биополис.
Словарь
СВД – Союз вольных драйверов.
Франглия – межгосударственный альянс Франции и Англии.
Уважаемые читатели, по нижеследующим ссылкам, вы можете задать вопрос автору, оставить отзыв на прочитанное, а также, прочитать другие главы и ещё больше познакомиться с миром АгломерАд: